Черноногие и бизоны - Джеймс Уиллард Шульц

Рано утром следующего дня я оседлал своего охотничьего скакуна, положил на него тонкий свёрток одеял и отправился в путь. Скоро я прибыл в лагерь черноногих на реке Устричных Раковин, в устье Извилистого ручья, где меня поселили в вигваме Трёх Медведей, отца моего близкого друга Орлиной Головы. Как и мне, Орлиной Голове было двадцать два года. Вскоре я сидел на лежанке, которую мне предстояло делить с ним, пока его мать, Женщина-Копьё, и его хорошенькая сестра Пайет Ахки, Летающая Женщина, поставили передо мной еду: миску супа и кусок сочного ягодного пеммикана. Я с аппетитом поел, вымыл тарелку и выпил вторую миску супа. Затем Три Медведя раскурил свою огромную чёрную каменную трубку и передал её, и мы закурили. Позже мы с Головой Орла ходили в гости то туда, то сюда, а вечером посмотрели на танцы отряда Несущих Ворона общества Всех Друзей. Зрелыми, опытными воинами были Несущие Ворона, и вскоре им предстояло отправиться в поход против Перерезающих Горло.

Женщина-Копьё решила, что у её дочери должно быть новое платье из выделанных шкур антилопы, и было много разговоров о том, каким оно должно быть. Они решили, что на платье должны быть два солнца из красных, белых и жёлтых игл дикобраза на груди; вышитая красная бабочка – символ добрых снов и удачи – вверху на спине; и ниже пояса – несколько рядов бусин из зубов вапити. Мать сказала, что для этого нужно шесть шкур антилопы, и мы с Орлиной Головой должны были их добыть.

Однажды рано утром мы вчетвером выехали из лагеря: я и Орлиная Голова – на охоту, мать и дочь – собирать черемуху. Когда мы покинули лагерь и направились вверх по долине реки Устричных Раковин, Орлиная Голова разразился песней Вызова:

– Ахкси Кива! Ахкси Кива! Ахкси Кива! (Меня ничто не волнует! Мне ни до чего нет дела! Мне ни до чего нет дела!).

– Орлиная голова, – воскликнула Женщина-Копьё, – немедленно прекрати петь эту песню, приносящую несчастье, иначе ты навлечёшь на нас беду! Три дня твой дядя, Маленькая Выдра, пел её, прежде чем выйти против этого ужасного Перерезающего Горло, Белой Собаки, и он так и не вернулся. Это несчастливая песня для нашей семьи. Я запрещаю тебе её петь.

– Ха! Просто ты, женщина, так думаешь. Это хорошая песня, она придает храбрости, – ответил он, но больше её не пел.

Проехав вверх по долине пять или шесть миль, мы свернули на восток, в широкую заросшую кустарником долину. Впереди ехал Орлиная Голова в шапке, сделанной из верхней части шкуры и рогов самца антилопы. Когда мы приблизились к началу ущелья, он взмахом руки попросил нас остановиться и двинулся дальше очень медленно, часто приподнимаясь в стременах, чтобы оглядеть равнину. Внезапно он пригнулся, соскользнул с лошади и жестом пригласил нас присоединиться к нему. Через мгновение мы уже спешились и стояли рядом с ним.

– Пройдите немного дальше, выгляните из-за кустов, и вы увидите их, большое стадо антилоп, – сказал он.

И действительно, высоко на склоне горного хребта, примерно в миле к югу от нас, находилась группа из ста или более антилоп – все они лежали, за исключением трёх или четырех самцов-дозорных, зорко наблюдавших за возможным появлением врагов – волков или людей. Между ними и нами простиралась ровная равнина, но сразу за хребтом, на котором они отдыхали, был длинный спуск в долину реки.

Орлиная Голова быстро сказал матери:

– Вы с сестрой возвращайтесь вместе с нами к устью этого ущелья, где мы видели большую рощу вишен. Затем мы с Апикуни пойдём дальше по долине за хребтом, пока не окажемся напротив антилоп. Если они останутся там, где лежат сейчас, мы сможем убить столько, сколько захотим.

Это означало, что нам предстояло сделать круг в четыре или пять миль, прежде чем мы доберемся до группы. На обратном пути мы все направились к устью оврага, и когда мы с Орлиной Головой расстались с ними на опушке вишневой рощи, он сказал им:

– Вот! Нарвите побольше ягод, но когда услышите, что мы стреляем, поспешите помочь разделать нашу добычу.

Мы оставили их, нетерпеливо набивающих сумки спелыми плодами, и поскакали так быстро, как только могли, вверх по долине. Когда мы подошли к устью ущелья, Орлиная Голова поднял голову над краем равнины, чтобы ещё раз взглянуть на дичь, и сказал, что стадо всё ещё лежит на месте.

Мы обнаружили, что этот подъём был узким, извилистым и усеянным валунами, и нам потребовалось некоторое время, чтобы подняться по нему и перевалить через гребень. Наконец мы выехали из него и ехали до тех пор, пока нам не показалось, что мы находимся напротив стада; затем, спешившись, мы привязали наших лошадей и направились к гребню хребта. С этой высокой точки мы посмотрели вниз на другой склон, заросший шалфеем, и обнаружили, что антилопы были прямо под нами, но на расстоянии более трехсот ярдов.

Все, кроме трёх стоявших на страже самцов, лежали на земле.

Отойдя немного назад, Орлиная Голова сделал мне знак:

– Они слишком далеко, чтобы стрелять наверняка. Оставайся здесь; будь наготове; я подойду к ним поближе.

Продвигаясь вперед, он поднимался до тех пор, пока над зарослями полыни отчетливо не показалась его шапка. При виде этого белая шерсть часовых встала дыбом. Орлиная Голова опустил шапку так, что её не стало видно, а затем снова поднял её три или четыре раза. По-видимому, старые стражи решили, что это голова одного из их сородичей, и их возмущало его присутствие поблизости от их семьи, состоящей из самок и детенышей. При виде шапки они неуверенно шагнули вперед, тряся головами, топая передними лапами и фыркая, отчего вся стая в тревоге подскочила; и когда шапка поднялась в четвертый раз, часовые бросились к нам, а за ними и остальные.

Именно на это мы и надеялись. Вожаки стада были почти рядом с нами, когда мы открыли огонь, но при первых же наших выстрелах они бросились вниз по склону, словно ветер, и в мгновение ока оказались вне пределов досягаемости. Однако восьмерых из них они оставили мертвыми или умирающими.

Когда мы избавили раненых от мучений и начали орудовать ножами, Орлиная Голова заметил, что женщины, несомненно, слышали наши выстрелы и скоро придут, чтобы поучаствовать в разделке добычи. Но они так и не появились, и Орлиная Голова сказал:

– Таковы все женщины. Как только они попадают на хорошую ягодную поляну, то забывают обо всем остальном.

Наконец мы закончили разделывать мясо и привязали