Черноногие и бизоны - Джеймс Уиллард Шульц

На следующее утро Лисьи Глаза снова сидел в своей яме, а я сторожил на соседнем холме. Очень скоро я увидел, что высоко над ямой кружится орёл. Внезапно он нырнул прямо вниз и сел на землю в пятнадцати или двадцати ярдах к востоку от ямы. Я навёл на него трубу. Это была большая гордая птица, он стоял, приглаживая перья и то и дело поднимал голову, поглядывая на набитую волчью шкуру. Кажется, он чувствовал какой-то подвох, потому что стоял так довольно долго. Наконец он двинулся, медленно обходя яму по кругу. Прежде, чем он сделал половину круга, откуда-то прилетел ворон, сел на шкуру и стал клевать печень. Это успокоило подозрения орла и одновременно возмутило его. Наполовину раскинув крылья, он подбежал к приманке, отогнал ворона и сам стал пировать.

– О, Лисьи Глаза, – в волнении громко закричал я. – Хватай его! Хватай!

Словно отвечая на мой призыв, он это сделал. Внезапно орел начал махать крыльями, там происходила борьба; ивовые прутья и трава полетели во все стороны и потом большая птица исчезла. Убрав трубу, я побежал к лошадям и, отвязав их, спустился со своего холма и помчался к тому. Когда я приблизился к яме, Лисьи Глаза поднялся из неё и протянул мне орла, чтобы я смог его увидеть. Он был таким большим, что почти скрывал охотника.

– О, Апикуни! Не правда ли, он очень большой; а какие прекрасные перья в его хвосте! – крикнул он, когда я подъехал к нему и спешился. – О Солнце! О мой могучий покровитель, живущий в воде! – продолжал он. – Вы были добры ко мне; Вы сегодня очень мне помогли.

Это была действительно великолепная птица – молодой орел с длинными хвостовыми перьями, блестящими, белыми с черными пятнами[11]. Когда мы возвращались домой, я так же радовался сегодняшнему успеху, как и он.

– Хорошее начало, – сказал ему Чёрная Выдра. – Поймай ещё трёх таких, и я подготовлю тебя к военному походу.

В течение десяти дней Лисьи Глаза добыл хвостовые перья четырёх орлов – все они были пойманы с помощью той же ямы. Чудесно, сказали все, молодец, теперь у него достаточно перьев для того, чтобы украсить щит и изготовить головной убор. Тогда мы отправились на охоту, и я из своей винтовки застрелил старого быка, чьи рога, когда-то бывшие черного цвета и имевшие форму полумесяца, теперь стали просто короткими бледными обрубками.

– Он был храбрым; он много сражался и всегда выходил победителем, – сказал мой друг, когда мы снимали с него шкуру. – Это значит, что сделанный из его кожи щит сохранит меня в поединках с врагами.

Действительно, такова была его вера. Черноногие вообще были склонны во всех вещах, даже совершенно обыкновенных, усматривать разные приметы, хорошие или дурные. Мы взяли самые толстые части шкуры, чтобы Дразнящаяся Женщина очистила их от шерсти, оставив глянцевую, коричневато-черную неповрежденную поверхность. Потом в один из дней её отдали старому Чёрной Выдре, и началась интересная церемония изготовления щита.

Чёрная Выдра был одет в свой лучший военный наряд – мягкую рубашку из оленьей кожи, гетры, мокасины, красиво вышитые разноцветными иглами дикобраза, на его голове был военный головной убор, украшенный рогами и шкурками горностая. Его руки и лицо были окрашены в священный красный цвет. Бизонья кожа была расстелена и прикреплена к земле около его вигвама, и он, встав на неё на колени, начал молиться, одновременно вырезая из кожи круг примерно четырех футов в диаметре.

– О, Солнце! О, Ночное Светило! Утренняя Звезда! О, все вы, Верхние Люди! – пел он, – слушайте нас в этот день и будьте милостивы к нам! Я делаю этот щит, дайте ему вашу священную силу, пусть он сохранит своего владельца при столкновениях с врагами. О, Верхние Люди! Дайте всем нам, мужчинам, женщинам и детям, долгую и счастливую жизнь, благополучие и помогите нам преодолеть наших врагов, которые стремятся нас уничтожить.

Несколько женщин нагрели в небольшом костре кучку камней, потом рядом была выкопана ямка в земле. Часть камней женщины закатили в эту ямку и присыпали их тонким слоем земли. Потом Чёрная Выдра с помощью трёх одетых в военные наряды друзей положил круг из кожи на ямку и, забив колышки в отверстия, равномерно проделанные по краю, закрепил его.

Каждый из воинов, забивая колышек, описывал один из своих подвигов и рассказывал о стычках с врагом, из которых выходил победителем. Кожа была крепко закреплена, но под действием тепла стала сжиматься, выдёргивая колышки. Когда они выдергивались, воины снова забивали их, а Чёрная Выдра контролировал процесс, следя за тем, чтобы кожа не начала тлеть от жара или прося при необходимости добавить горячих камней.

Примерно через час кожа сжалась до половины первоначального размера и стала по меньшей мере в дюйм толщиной. Всё это время Чёрная Выдра непрерывно молился и со своими помощниками пел священные песни. Наконец Лисьи Глаза забрал кожу домой и скоро сделал из неё красивый, украшенный хвостовыми перьями щит. Потом из оставшихся перьев он сделал головной убор, и теперь был готов к военному походу. Несколько дней спустя он присоединился к небольшому военному отряду, собравшемуся пойти в набег за лошадьми ассинибойнов, а я вернулся в торговый пост. Спустя месяц или больше Лисьи Глаза навестил меня – он приехал на прекрасной лошади и ещё одну вел в поводу. Бросив мне её повод, он сказал:

– Апикуни, я дарю тебе эту отнятую у Перерезающих Горло (ассинибойнов) лошадь. Я захватил трёх. Я убил одного из Перерезающих Горло и взял у него это ружьё, которое делает много выстрелов. Апикуни, Солнце добро ко мне. Мой священный покровитель, то водное животное, которое я увидел в своем видении, очень силен. Апикуни, я счастливый человек. Скоро у меня будет собственный вигвам.

– Хорошо! Пусть у тебя будет три или четыре жены. А со временем ты станешь настоящим вождём, – сказал я.

Опубликовано в «Товарище молодёжи» 8 декабря 1910 года

Глава девятая

Он спел победную песню

В августе 1881 года для нас на торговом посту Киппа тянулись томительные, праздные дни. Индейцы всё ещё были на равнинах, собирали огромные запасы черемухи на зиму, охотились только для того, чтобы добыть мясо на каждый день, и совсем не торговали с нами.

– Я бы хотел взять несколько выходных, чтобы снова отправиться в лагерь к черноногим, – сказал я Киппу однажды вечером.

– Что ж, иди, – коротко