Три судьбы - Виктор Иванович Носатов

Вечером уже можно было отвести душу в беседе.

Работая рядом, Алексей сдружился с Кириллом. Был для него чем-то вроде старшего брата. Парень тянулся к нему. Узнав о судьбе Алексея, долго молчал, потом немногословного, забитого человека-звереныша словно прорвало.

Кирилл рос в благополучной семье, в детстве зачитывался Фенимором Купером, Жюлем Верном, Вальтером Скоттом, был влюблен в сильных, честных, мужественных и благородных героев книг. Фантазировал, представляя себя одним из них, сочинял возвышенные стихи, витал в каком-то розовом тумане. Розовые иллюзии улетучились сразу же, как только Кирилл попал в воинскую часть. Первым делом его раздели. Сняли свитер, джинсы, кроссовки и вместо этого кинули рваные брюки, мол, до старшины и в этом дойдешь. После бани каптер кинул ему хэбэ, не по размеру большое. Но и этой обновкой он как следует не полюбовался. Деды раздели его вновь, кинув старье. Старшина этого не заметил. Вернее, и замечать не захотел. Кирилл пожаловался взводному. И с этого момента жизнь его стала нестерпимой. Тренировки после отбоя, мытье туалета зубной щеткой – это мелочи по сравнению с тем, что пришлось испытать молодому солдату.

Из санчасти, куда его положили с переломом челюсти, он в полк так и не вернулся. Сбежал. Бродяжничал. И вот он здесь.

– Закончим работу, получу расчет, и пойду в военкомат сдаваться. Пусть делают что хотят, но так жить я больше не могу, – сказал в заключение Кирилл.

– Я тоже, – высказал давно обдуманное решение Алексей, – давай не терять связи и помогать друг другу.

– Давай!

Месячный срок работ, на который подписались бомжи, подходил к концу. Высушенный и отсортированный лук уже был засыпан в мешки.

Ждали прибытия хозяина плантации и расчета. В их временном лагере с каждым днем нарастало возбуждение. Люди, проработав почти целый месяц на положении бессловесной скотины, бросали злобные взгляды на вагончик, где блаженствовал их надсмотрщик. Кое-кто из горячих голов предлагал сжечь вагончик к чертовой матери, а расчет получить натурой, благо что лук всегда в цене.

Алексей, к мнению которого бомжи за время работы на плантации прислушивались, посоветовал не торопиться с расправой.

– Получим расчет и тогда проучим этого гада, чтобы больше не издевался над нашим братом.

Бомжи всегда уважали силу. Особенно когда она сочеталась с умудренной жизненным опытом головой.

Все согласились на отсрочку.

С колонной грузовиков, нанятых Меченным для перевозки лука, на плантацию прибыл хозяин – толстобрюхий китаец.

Помахивая стеком, он, ни на кого не глядя, проследовал семенящей походкой в вагончик.

После недолгого совещания на крыльцо вышел Меченый.

– Хозяин передал вам большую благодарность. Вы хорошо поработали. Осталось самое малое – загрузить лук в машины. После этого все вы получите расчет. И с завтрашнего дня все свободны. Да, чуть было не забыл. Если закончите погрузку до заката, получите целый ящик вина и хорошую закуску. Так что за работу.

Подхлестываемые мыслью о предстоящей попойке бомжи работали не покладая рук до тех пор, пока не была загружена последняя машина.

Бригадир свое слово сдержал. На столе появилось вино, мясные консервы, хлеб.

Меченый чокался с каждым из бомжей, и те таяли от его внимания, позабыв все на свете. Куда и пропал их еще недавний воинственный запал.

После третьего стакана бригадир уже обнимался со своими недавними «рабами». Слушал их слюнявые заверения в любви и дружбе.

Алексей с Кириллом сидели в конце стола и в общей вакханалии не участвовали. Алексей предложил своему новому другу выпить, но тот наотрез отказался.

– Все, завязал, – просто сказал он, – если начну сейчас, то уже никто меня не остановит, – добавил он, горько скривив в усмешке губы.

– Ну нет так нет, елки-моталки, – поддержал Кирилла Алексей.

Когда дело дошло до расчета, почти все работники были в таком состоянии, что Меченому не составляло большого труда нагреть на этом деле руки.

Получив расчет, бомжи, не считая купюр, спешили к столу, чтобы не упустить, не дай бог, лишнего стаканчика хмельного пойла. Был бы рядом магазин, они бы, не раздумывая, просадили все, что с таким трудом заработали.

Алексей деньги пересчитал.

– Сто рублей за такую работу? Ты что, гад, на нашей шее хочешь в рай въехать? Не выйдет. Давай, что заработал! – Алексей ненавидящим взглядом уперся в покрасневшее от вина, лощеное лицо бригадира. Тот не ожидал такого выпада и, ни слова не говоря, вытащил из кармана пачку червонцев, отсчитал еще пятьдесят рублей.

Алексей взял деньги и, не дожидаясь ругани Меченого, который медленно приходил в себя, пошел к своей постели.

– Вот дерьмо, но ничего, я эти денежки с кого-нибудь другого востребую, – сказал вслед удаляющемуся Алексею Меченый, и когда к нему подошел Кирилл, сунул тому полпачки рублевок.

– На, подавись вместе со своим другом! – зло бросил он парню и, сделав всей компании ручкой, удалился в вагончик.

Солнечный луч, пробившийся сквозь листву кустарника прямо в глаза, заставил Алексея вздрогнуть. Мысль о том, что проспал и опоздал на работу, заставила биться сердце учащенней, но вдруг пришло озарение – работы на плантации закончены. Он свободен. У него есть деньги, которых хватит, чтобы более или менее прилично одеться и прямиком домой к Сашеньке. Его любимой Сашеньке. Алексей представил их долгожданную встречу, ее лицо, губы, пахнущие родным, ни с чем не сравнимым запахом. Сердце сладостно защемило. «Как хороша жизнь!» – подумал он, и ему захотелось поделиться этой мыслью с Кириллом.

Алексей открыл глаза. Его взгляду представилась невообразимая картина. Бомжи-артельщики лежали вокруг стола, в овраге в самых неописуемых позах.

В город бомжи вместе с Алексеем добрались затемно.

Алексей сразу же пошел на рынок, нашел там Алексея Марковича и, отдав ему свой долг, поспешил на окраину города, где на пустыре собрались почти все сборщики лука. Набрав водки и кой-какой закуски, они устроили прощальный ужин.

Ужин затянулся до тех пор, пока не кончились деньги. Алексей, оборванный и обросший, с испитым лицом и жгучей жаждой похмелья, уже и не думал о возвращении домой. На смену стремлению изменить что-то в своей жизни снова пришли хмельное равнодушие и слюнявая жалость к себе.

Жизнь его вновь потекла по уже выверенным кругам зеленого ада. Он, страдая от похмелья, в поисках средств к тушению внутреннего пожара снова и снова шел по проторенным тропам в поисках пустых бутылок, где однажды судьба вновь свела его с Сашкой.

Встреча была радостной для обоих. Алексею уже порядком надоело ночевать где придется, а идти в «отстойник» его бы под пистолетом не заставили.

У Сашки были