Полководец князь Воротынский - Владимир Георгиевич Нестеренко

сдержанно, видя в нем назойливого покровителя, неохотно принимая от него военную помощь. Больше всего он надеялся на свое внутреннее отборное войско, улусников, которые по-прежнему кочевали на просторах Крыма, по обширным прикаспийским степям, в луговом приазовье, в припонтийских просторах плоть до берегов Дуная. Вот и теперь по истечении года собрался курултай. На нем царевичи, мурзы больших и малых ногайцев, князья ширинские. На достархане пиалы с кумысом и блюда с превосходным куртом. Потом, когда будут решены все вопросы, подадут мясо. Справа от хана, за спинами алпаутов седобородый писец с каламом. Он оставит для потомков мысли великого хана.

– Царь Иван бьет мне челом, просит слать вельмож и вести торг за Астрахань. Сулится отдать нашу юрту. Но мы требуем Казани, – говорил хан с кривой усмешкой на губах на этом почетном сидении знати у его трона. – Мы не можем взять одну Астрахань и быть его братом. Астрахань в устье, тогда как Иван будет владеть вершиной Волги. Мы согласимся на все прежние юрты!

– Мы узнали о слабости Московии. Узнали дороги и перелазы через Оку. Царь Иван занимает нас пустыми разговорами. Он боится нас, – тихо говорил Дивей-мурза, – чем скорее мы двинем тумены, тем слабее будет войско русских. Не давай, величайший, ему время для собирания сил.

– Мои царевичи рвутся в набег, их кони стоят под седлами.

– Ногайцы выступят в любую минуту, конница пополняется новыми нукерами, – сказал Теребердей.

– Силы Московии велики, – предостерег горячие головы бей Сулеш, пригубив пиалу с кумысом. – Еще не все проданы прошлые пленники, их нечем кормить. Зачем губить живой товар.

– Надо подстегнуть наших купцов евреев и армян, грузин и арабов. Они сильно разжирели на нашем товаре, – зло сказал царевич Мухаммед-Гирей. – Таких купцов мы можем продать туркам, если не будут шевелиться. Хочу скорее воевать урусов.

– Отправьте оставшихся рабов в Азов или в Кафу, посадите их на турские корабли. Пусть это будет малая плата султану за огнестрельное оружие. В начале лета велю кормить лошадей, – успокоил царевича хан. – Мы пойдем, как только султан пришлет на кораблях семь тысяч янычар с огнестрельным нарядом. Они поднимутся по Дону как можно выше и в удобном месте высадятся. В дороге пусть побьют встречных казаков в их челнах. Такова наша воля.

– Казачьи гнезда надо разорить и всех людей полонить, – заметил Дивей, – они беспокоят нас, сторожат, быстро донесут о набеге. Казаки становятся очень опасными.

– Надо их хватать и ломать хребты, – подал голос царевич Мухаммед-Гирей, – а мы сидим без движения, как урус в яме.

– Казаки сильные рабы, они злые и часто от нас убегают, – сказал царевич Алды-Гирей, – только железные оковы удерживают их.

– Не пройдет и двух лун, как мы будем занимать улусы в Московии, – сказал хан, – мы уже назначили наместников во многие города, разделили Москву. К южному порубежью мы подберемся незаметным серым волком, и ударим неудержимой стаей кочетов на зазевавшихся уток. Готовьтесь! Я и Дивей-мурза поведем вас к победе и славе. Чингисиды должны вернуть все потерянные юрты и покорить всю Русь. Всемогущий Аллах нам поможет разбить урусов!

Хан благоговейно совершил ритуальный намаз, за ним его повторили все собравшиеся, восхваляя Всевышнего, веря в свою силу и непобедимость после пепла русской столицы.

28

В ставку главнокомандующего южными порубежными войсками, что расположилась в Серпухове, стекались тревожные вести. Работали, постепенно приобретая очертания самостоятельных и ответственных, сторожевая и пограничная службы. Усилия зимнего сидения в Разрядном приказе в прошлом году не пропали. Князь, получив власть большого воеводы, постоянно напоминал через грамоты и гонцов об укреплении сторож и подвижности станиц. Государь казны не скупился. Разрядный приказ выделял достаточно средств для строительства укрепленных сторож, какие потом становились опорными военными пунктами, перерастая в города и казачьи станицы. Земли для кормления раздавали щедро. Степь просторная и плодородная для земледелия сподручная. Черноземы, на коих взрастишь богато жито, гречу, овощи, фрукты. Только не ленись, руби дома, разводи скот, выпаса богатейшие, коси травы в лугах впрок, паши целик, сей злаки, ставь мельницы. Садись по-хозяйски, оберегай семью и нажитое от басурмана, а уберечь можно только сообща вместе с русским войском.

От крымской стороны князь Михаил Тюфякин и дьяк Ржевский хорошо взяли в свои руки службу и доносили о том, что в землях Тавриды идет усиленная подготовка к набегу, хорохорятся бесчисленные улусы за Перекопом, за Северским Донцом татары съезжаются в отряды, усиленно кормят лошадей. Лазутчики от Афанасия Нагого, который стеснен ханом после его победы, тоже доносят: турки шлют хану в помощь большое войско с огнестрельным нарядом. Стало быть, пушкарей, злых и упорных в бою янычар, а также конницу.

От ногайской стороны князь Юрий Булгаков и дьяк Борис Хохлов доносят о том же. Здесь пространства пустынные и огромны, разъезды станичников натыкаются на кучкующихся ногайцев. Адыги и черкесы, потерявшие веру в могущество русских, обиженные расправами с их князьями от руки государя, готовы присоединить свои рати к татарам. И еще писали в своих грамотах головы сторожей, что на Волге и на Дону надо строить крепости. Иначе малым силам станиц не сносить головы.

Воротынский собирал все сведения и бил челом государю о том, что надо переносить засечную линию гораздо южнее, строить ее от Алатыря через Темников, вести на Ряжск и Данков, на Новосиль и далее на крепость Орел, до самого Новгород-Северского. Впереди устроить крепкие крепости Рыльск и Путивль. Государь челобитную читал и зело соглашался с воеводой, писал в Боярскую думу, в приказы для исполнения. «Денег не жалеть, строить города всюду и широко, надежно, чтобы стоять там крепко. Устроить за сим делом надзор». Воротынский воспринимал такие наказы с воодушевлением, понимая, что это дело будущего, а ему сейчас надо стоять с малым войском на прежней и хорошо укрепленной засечной линии по Оке. После смотра войска в апреле, как известно, государь, опечаленный его невеликостью, опасаясь нового страшного набега крымцев, удалился в Новгород, отправив туда едва ли не полмиллиона возов с казною и скарбом, взяв сыновей своих и прочих придворных вельмож, поручив защиту Москвы князьям Юрию Токмакову и Тимофею Долгорукому. Столица медленно вставала из пепла, люда прежнего в ней были единицы, а все пришлые по царскому повелению, собранные отовсюду, удрученные постоянным страхом пред татарами. И «…указал государь Новодевичий монастырь строить, церковь и ограды и кельи Григорью Иванову сыну Пушкину да дьяку Меньшому Панкратьеву сыну Панину».

Рукотворение что бы ни было, а всегда можно улучшить, приспособить к жизни более ладно и надежно. Столица вставала