Родовой быт славянских князей - Дмитрий Александрович Боровков

1. Есть несколько примеров замещения киевского престола волею великого князя, который занимал его. Если великий князь выделял члена, старшего в своем семействе, из общего родового имущества, назначая участок вне киевского княжества, то для этого члена таким образом пресекался доступ к киевскому княжению и соединенному с ним старейшинству. С этой именно точки зрения можно смотреть на отдачу Полоцка Владимиром Равноапостольным старшему сыну Изяславу, который был таким образом выделен из прочих русских земель и лишился права на старейшее в них княжество и соединенное с обладанием этого княжества старейшинство[322]. Выделенный член рода не мог более делать притязаний на общее родовое имущество. Отделившись один раз от рода, он отделялся от него навсегда. Посредством выдела старший член рода был непрямо устраняем от киевского престола; но во многих случаях умирающий великий князь прямо распоряжался последнею своею волею, завещанием, о киевском престоле. Таким образом Ярослав при смерти своей распорядился киевским престолом и всеми вообще своими владениями в пользу своих сыновей, несмотря на то что тогда был жив еще брат его Судислав, который после него был старший в роду Владимира Равноапостольного. Можно было бы сказать: Ярослав добыл себе Киев и другие земли, которые находились при его смерти под его властью, своим великим трудом; он завоевал их против Святополка[323], который хотел истребить всех своих братьев: почему он распорядился своими владениями, как своим благоприобретенным имуществом, и действовал как родоначальник новой княжеской династии. Но Мстислав Тмутараканский считал себя по крайней мере вправе потребовать от Ярослава известной части из того, что он завоевал у Святополка. Ярослав сам выводил свое право владения русскими землями от своих предков, а не из того, по крайней мере не из того только, что он завоевал их у Святополка. Владимир Мономах таким же образом последнею волею своею сделал распоряжение о киевском престоле и назначил своим преемником на великое княжение старшего сына своего Мстислава, хотя не только в роду Святослава Ярославича Черниговского, но и в роду Изяслава Ярославича были князья старше Мстислава. И здесь можно сказать, что Мономах считал киевское княжество своим благоприобретенным владением, так как он был призван на княжение киевлянами мимо потомства старших сыновей Ярославовых, – Изяслава и Святослава. Но, по крайней мере, киевляне, призывая Мономаха на киевский престол, не предоставляли в то же время его потомству власти над собою. Мстислав, сын Владимира Мономаха, также распорядился киевским престолом в пользу брата своего Ярополка. И без того мы должны считать Ярополка законным наследником Мстислава, как скоро мы принимаем, что Владимиром Мономахом была основана новая княжеская династия; но мы уже прежде имели случай заметить, что Мстислав назначил Ярополка преемником себе не потому, что Ярополк был старший брат, но потому, что он вошел в виды Мстислава укрепить киевский престол за потомством этого последнего. Всеволод Ольгович, ссылаясь именно на пример Мономаха и Мстислава, которые пред смертью своею назначили себе преемников на киевском престоле, почитал себя также вправе назначить себе преемника в лице брата своего Игоря. Это распоряжение, конечно, не было признано киевлянами по смерти Всеволода, которые обижались тем, что Ольговичи смотрели на них как на свое наследственное имение. Но и вообще во всех случаях, когда умирающий великий князь назначал себе преемника на престоле, предполагалось необходимым согласие тех лиц, над которыми преемник должен был властвовать. История наследства престола в Великом княжестве Суздальском представляет нам еще более разительный пример власти умирающего князя назначить себе преемника. Всеволод Юрьевич, великий князь Суздальский, в 1212 г. за несколько времени до своей смерти объявил преемником своим старшего сына Константина, с тем чтобы он уступил Ростовскую область младшему своему брату Георгию. Когда Константин не хотел того сделать, желая наследовать целое Великое княжение Суздальское, то раздраженный отец созвал бояр, духовенство, дворян, купцов, объявил своим наследником второго сына Георгия и заставил всех ему присягнуть[324]. И так нельзя сомневаться, что умирающий князь считал себя вправе назначить своею последнею волею в преемники себе такого князя, который не был после него старшим в роду, который не имел на своей стороне права старшинства.

Великий князь Всеволод Ярославич. Художник В.П. Верещагин

2. При такой неопределенности прав и распрях князей неудивительно, что и киевляне принимали участие в избрании для себя властителя. Так, уже по смерти Владимира Равноапостольного, когда Святополк сел на его престоле, киевляне готовы были избрать себе в князья младшего сына Владимирова, Бориса. В 1067 г., когда Изяслав, по случаю происшедшего восстания, бежал из своей столицы, киевляне посадили у себя на престоле Всеслава Полоцкого, который в то время никаким образом не имел на своей стороне права старшинства. Владимир Мономах был призван киевлянами на престол мимо потомков Изяслава Владимировича и Святослава Ярославича. Всеволод Ольгович, назначивши своим преемником Игоря, почитал совершенно необходимым требовать от киевлян присяги в верности Игорю. Со своей стороны Игорь по смерти Всеволода требовал от них такой же присяги в верности к себе. Хотя киевляне в тот и другой раз дали требуемую присягу, но Игорь так был им противен, в назначении его наследником киевского престола они видели такое унизительное для себя самовластие Всеволода, что тогда же призвали к себе на княжение Изяслава Мстиславича, внука Мономахова, мимо его дядей, Вячеслава и Георгия. В борьбе, возникшей потом между племянником и дядьями, киевский народ склонением своим на ту или другую сторону принимал важнейшее участие и способствовал победе той или другой стороны. После победы Изяслава Давыдовича над Ростиславом Мстиславичем в 1154 году киевляне спешили признать победителя своим князем. Когда потом Георгий Долгорукий потребовал от Изяслава Давыдовича, чтобы он выехал из Киева, то он в основание своего права приводил именно призыв, сделанный ему от самих киевлян. По смерти Георгия Долгорукого в 1157 году киевляне снова призвали Изяслава Давыдовича к себе на княжение. После всего, нами сказанного, нельзя сомневаться в том, что киевляне участвовали в замещении великокняжеского престола и замещали его, независимо от начала старейшинства, хотя выбор киевлян всегда падал на потомков Владимира Равноапостольного, и притом, – кроме одного случая, когда былъ избран князь полоцкий Всеслав, – на потомков Ярослава.

Всеслав Полоцкий. Фрагмент миниатюры Радзивилловской летописи

3. В самом значении и цели родового старейшинства, которое считалось соединенным со званием киевского князя, заключалось необходимое основание и побуждение делать в частных