Родовой быт славянских князей - Дмитрий Александрович Боровков

и все его потомки[327]. Предок мог быть устранен от наследия или по особенным каким-нибудь обстоятельствам, случившимся при жизни его, или по случаю ранней смерти, которая не допустила его сесть на великокняжеский престол. Рассмотрим сначала первый случай устранения. Если начальник известного поколения был устранен от старшинства по особенным обстоятельствам жизни, то вместе с этим все его потомки выходили из родового распорядка и по своему месту в родовой лествице они уже никогда не могли присвоить себе права на родовое старшинство, хотя могли искать его по другим основаниям. Предок представляет своих потомков. Честь, им потерянная, потеряна и для его потомков. Таким образом, когда Владимир Мономах, вступлением своим на киевский престол, обошел сыновей Святослава, то право на киевский престол, сколько оно основывалось на старшинстве происхождения, было навсегда потеряно для потомства Святослава. Потомки его в спорах с Мономаховичами, действительно, никогда не ссылались на старшинство своих предков. Даже вообще можно сказать, что возвышение младшей отрасли над старшей выдвигало по отношению к родовому старшинству не только эту последнюю из родового распорядка, но и все младшие отрасли, так что никто из членов этих отраслей не имел права считаться старшинством с членами отрасли, возвысившейся над старшей. Младшая отрасль своим возвышением над старшей отраслью становилась вне общего родового распорядка и образовала особенный род, с которым не могли равняться другие отрасли. Теперь обратимся к рассмотрению другого случая. Там, где каждое фактическое преимущество высоко ценилось и рассматривалось как особенное основание для чести, непосредственное происхождение от лица, пользовавшегося правом старшинства, давало преимущество чести пред всяким другим лицом, которое хотя стояло выше в родовом распорядке, но отец которого умер, не пользовавшись правом старшинства. Исключение предка от права старшинства, если бы оно произошло даже по причине слишком ранней смерти этого предка, было вместе исключением всех его потомков от того же старшинства. Дети лица, которое пользовалось правом старшинства и умерло, пользуясь им, для утверждения своего преимущества пред детьми того, кому случайность смерти не позволила сделаться старшим, могли сказать, что отец последних по крайней мере ничем не доказал своего достоинства быть старшим, что еще сомнительно, сделался ли бы он старшим, если бы и не умер слишком рано. В особенности если кто-нибудь умирал, оставляя взрослых сыновей и малолетних внуков от сыновей, прежде умерших, то первые не без основания могли делать притязание на все отцовское имение. Они сохраняли его от всякой растраты, и сохраняли, естественно, для себя, а не для других, и, следовательно, вообще не для своих племянников. Почему оставшиеся в живых возрастные сыновья, наследуя своему отцу, исключали от наследства внуков его от сыновей, прежде умерших, или своих племянников от братьев, прежде умерших, как скоро эти внуки при смерти деда были еще малолетние. Но после того, по общему закону наследования, имущество уже не могло возвратиться к лицу исключенному и потомкам его, как скоро и доколе оставалось потомство у тех, которые исключили первое лицо от наследства. Таким образом, летописи при описании восшествия князей на престол замечают как особенное преимущество, что князь сел на престоле отца своего или даже на престоле отца и деда[328]. Князья, в доказательство своего права на известное владение, обыкновенно приводят, что это есть их отчина или даже отчина и дедина[329]. Тот, чей отец не владел известным княжеством, не мог против другого, чей отец владел им, привести в свою пользу то это преимущество, что это княжество есть его отчина. История споров о киевском престоле между Мономаховичами и Святославичами несомнительно подтверждает существование правила, что потомок лица, не владевшего великим княжением, не мог по старшинству своему делать на него притязания. Уже в словах Вячеслава, сказанных им Всеволоду Ольговичу, подступившему под Киев по смерти Ярополка[330], проглядывает эта мысль. Но в особенности она высказалась в споре Георгия Долгорукого с Изяславом Давыдовичем. Когда Георгий потребовал, чтоб Изяслав выехал из Киева на том основании, что Киев есть отчина его, Георгия, то Изяслав против этого не сделал никакого возражения, а приводил, в свое оправдание только то, что сами киевляне призвали его к себе на княжение[331]. Вообще Святославичи в спорах из-за Киева с Мономаховичами никогда не ссылались на свое старшинство, тогда как Мономаховичи постоянно доказывали свое право тем, что Киев есть их отчина.

IV. Теперь только, когда определены начала, действовавшие при замещении киевского престола, можно основательно объяснить различные случаи, по отношению к преемству его представляющиеся. Некоторые поколения Владимира Равноапостольного были совершенно устранены от наследства в великом княжестве. Прежде всего было устранено потомство старшего сына Владимира, Изяслава Полоцкого; далее было устранено потомство старшего сына Ярославова, Владимира; из потомства второго сына Ярославова, Изяслава, один только Святополк сидел на киевском престоле; было сделано покушение устранить от киевского престола даже и потомство третьего сына Ярославова, Святослава. Таким образом, для одного только потомства 4-го сына Ярославова, Всеволода, право на киевский престол сохранялось ненарушимо. Спрашивается: были ли сии устранения только последствием обстоятельств, или они основывались на каких-нибудь законных правилах? Первое основание к устранению, конечно, заключалось в законных правилах; но потом это устранение было уже последствием обстоятельств, которые, впрочем, сами входили в ряд законных причин. Потомство старшего сына Владимира Равноапостольного могло считаться исключенным от права на киевский престол уже потому, что Владимир сыну своему Изяславу выделил особенный участок из прочей России и тем самым лишил его права на киевский престол. Независимо от того, Изяслав помер еще прежде отца своего, не бывши великим князем; следовательно, потомки его по старшинству своего рождения не могли иметь никакого притязания на киевский престол. Наконец, уже прежде мы показали, что потомки Владимира в этом поколении непрерывно даже до конца XI века были младшими в сравнении с потомками Владимира от сына его Ярослава. Когда в 1093 г. умер последний сын Ярослава Всеволод, который был старее Всеслава Полоцкого, то в это время могущество Ярославичей было уже до такой степени укоренено в тех землях, которыми отец их и сами они владели в продолжение трех четвертей столетия, оно было так велико, что по смерти Всеволода Всеслав Полоцкий, весьма естественно, не объявил никаких притязаний на киевский престол. Старший сын Ярославов, Владимир, также никогда не занимал великокняжеского престола; уже по этой причине потомки его не могли по старшинству рождения своего отыскивать себе великого княжения, если бы между ними и были действительно старшие в роду. Впрочем, лица в поколении Владимира Ярославича, до самого прекращения этого поколения, всегда