Родовой быт славянских князей - Дмитрий Александрович Боровков

были моложе тех или других князей в поколении прочих сыновей Ярослава. И так по праву старшинства они никогда не могли предъявлять притязаний на киевский престол[332]. По смерти Святополка, мимо старших своих двоюродных братьев, сыновей Святослава, взошел на киевский престол сын Всеволодов, Владимир Мономах. Святослав сидел на киевском престоле, но занимал его без права, изгнавши старшего своего брата Изяслава, а не по естественному порядку старшинства, и хотя умер великим князем киевским, но в такое время, когда киевский престол не мог по старшинству принадлежать ему, почему княжение его в Киеве могло быть рассматриваемо как не существовавшее. Отсюда следовало, что сыновья и вообще потомки его, как происходящее от какого предка, который сам не княжил на киевском престоле, не могли иметь на этот престол притязания по старшинству своего рождения. И так право детей Святослава на киевский престол, сколько оно зависело от старшинства отца их, было, по крайней мере, сомнительно[333]. Но Владимир Мономах получил киевское княжение независимо от места, которое он занимал в родовом распорядке. Киевляне призвали его сами к себе на княжение, и призыв их был так настоятелен, что Мономах не в силах был ему сопротивляться. Промедление, с каким он шел на киевский престол, показывает, что он признавал еще на этот престол преимущественное право других лиц – по всей вероятности, сыновей Святослава, так как в то время кроме них не было других лиц, которые бы имели право и силу оспаривать у него киевский престол. Вступивши на великое княжение не по порядку своего старшинства, Владимир Мономах основал, таким образом, новую династию. Восшествие его на престол киевский было устранением от этого престола и великого княжения киевского не только потомства Святослава, но и потомства других князей, именно потомков Святополка, которому киевляне по смерти его показали все свое нерасположение и тем объявили всякий союз с потомством его навсегда расторгнутым и уничтоженным. При смерти Владимира Мономаха были в поколениях других сыновей Ярослава потомки старше сыновей Мономаха. Однако же на киевском престоле сел старший сын Мономахов Мстислав. Как, согласно сделанному нами сейчас замечанию, Мономах был основатель новой княжеской династии, как с восшествием его на великокняжеский престол последовало устранение от великокняжеской власти всех других поколений, происшедших от Ярослава, то при потомстве Владимира Мономаха ни сыновья Святополка, ни потомки Святослава не могли по старшинству своему делать притязаний на киевский престол. Впрочем, и независимо от того последняя воля отца, утвержденная, без сомнения, волею самих киевлян, которые показали живейшую скорбь по кончине любимого своего князя, равно как личные высокие достоинства и превосходное могущество, с которым не равнялось могущество ни одного из прочих князей, давали Мстиславу неоспоримое право на киевское княжение[334].

Владимир Мономах на киевском престоле. Лицевой летописный свод

При втором сыне Мономаха, Ярополке, открылась двоякая вражда из-за великокняжеского престола: с одной стороны, враждовали Мстиславичи с прочими сыновьями Мономаха и потомками их; с другой стороны, враждовали все потомки Мономаха с потомками Святослава Черниговского, и особенно с Ольговичами. На вражду между Изяславом Мстиславичем и дядьями его в новейшие времена стали у нас смотреть как на борьбу вновь явившегося тогда представления о старшинстве старшего племянника над дядьями с прежним, тому противным, представлением[335]. Не думаем, чтобы этот взгляд был верен. Конечно, Изяслав и Вячеслав или Георгий были по отношению друг к другу племянник и дядя и, следовательно, боролись между собою племянник и дядя; но причиною борьбы между ними не было побуждение решить вопрос о старшинстве старшего племянника над дядьями, а вражда, совершенно независимо от того происшедшая между племянником и дядьями. Племянник в этой борьбе признавал старшинство дядей над собою. Но эта борьба, не будучи мирно кончена, совершенно ниспровергла по отношению к Киеву прежние начала родового старшинства. Мстиславичи отделились от прочих братьев, и особенно от Юрьевичей, которые большей частью находились в неприязненном отношении к первым и в такой мере подчинили себе Киев, что давали ему князей по своему произволу или по крайней мере без своего согласия никому не позволяли занимать киевского престола. В борьбе между Мономаховичами и Святославичами, при самом первом уже открытии ее, начало родового старшинства было оставлено в стороне. Всеволод Ольгович, отыскивая себе киевский престол, не предъявлял в своем старшинстве никакого основания к занятию его. То же следует сказать об Изяславе Давыдовиче.

V. Хотя сила не составляет существа права, тем не менее, право опирается на силу. Если оно не имеет в себе силы поддерживать себя и доставлять себе действительное существование, то оно, пользуясь только случайным событием, сначала непрерывно нарушается, а потом и совершенно исчезает, уступая свое место другому праву, более могущественному. Так случилось и в это время с правом родового старшинства. Оно не имело в себе твердого основания, по которому бы оно возвышалось над всяким произволом человеческим, над всеми случайными условиями и обстоятельствами.

Начало родового старшинства даже и в то время, когда оно преимущественно действовало, подлежало такому множеству ограничений, что скорее могло быть рассматриваемо не как начало господствующее, но как одно из многих начал, на которых основывалось замещение киевского престола. Киев столько раз переходил мимо старших в роду к младшим, столько раз и старшие в роду получали его независимо от своего старшинства, что каждый потомок Владимира Равноапостольного мог считать себя вправе отыскивать его. Когда в 1174 году Святослав Всеволодович Черниговский стал требовать себе области в землях киевского княжества у Ярослава Изяславича, севшего на киевском княжении, и когда получил от него в ответ, что Ольговичи не имеют никакого права на отчину потомков Всеволода Ярославича, то отвечал: «Я не угрин, не лях; мы внуки одного деда; сколько дела тебе до него, столько и мне», после чего внезапно овладел Киевом. Когда Всеволод Георгиевич вместе с Ростиславичами потребовали, чтоб Ольговичи поклялись не искать отчины первых, Киева и Смоленска, под ними, их детьми, и под всем племенем Владимира Мономаха, довольствуясь землями на левой стороне Днепра, согласно разделению общего деда Мономаховичей и Ольговичей, Ярослава, то Ольговичи отвечали Всеволоду: «Если ты требуешь, чтоб мы блюли Киев под тобою и под твоим сватом Рюриком, то мы согласны на это; но если ты требуешь, чтоб мы совершенно отказались от Киева, то мы не угры, не ляхи, а внуки одного деда; при вашей жизни мы не ищем Киева себе, а после вас – кому Бог даст».

Нельзя не признать, что Ольговичи в споре