Родовой быт славянских князей - Дмитрий Александрович Боровков

случаях отступления от законного порядка и облекать старейшинством того, кто по происхождению своему от родоначальника не был старшим. Предполагалось вообще, что старейший есть в то же время и превосходнейший по своим качествам в целом роду: потому что он был главою, представителем рода. Назначением старейшего было управлять делами рода; но он не мог бы ими управлять, если бы не имел качеств, для того нужных, которые внушали бы к нему уважение между членами рода, которые воле его давали бы вес и значение. Или, посему, старший по своему происхождению в роду не имел таких качеств, если он был, например, еще малолетний, когда доводилось ему быть старейшим, был даже только гораздо моложе тех, над которыми он должен был властвовать, был с важными телесными и умственными недостатками, делавшими его неспособным к званию старейшего: то, по естественному и неизбежному порядку вещей, право его тем или другим образом должно было перейти на младшего в роду, но который обладал, и, может быть, в высокой степени, качествами, требовавшимися в старейшем. Младший член рода в таком случае становился старейшим не только по существу вещи, но и по самому имени: потому что в это время не умели разделять имя и вещь, чистое, отвлеченное право, и живую, конкретную его действительность. Конечно, здесь могли существовать неприметные переходы от одного положения или состояния к другому, отчего происходило колебание между старейшинством одного и старейшинством другого лица; но, в других случаях, низость одного, или, по крайней мере, превосходство другого лица могли быть совершенно очевидны и не сомнительны. Владимир Мономах, который уже в продолжение двух княжений управлял собственно делами русскими, был, наконец, киевлянами, по смерти Святополка, прямо признан великим князем, и никто из современных князей, хотя старших по происхождению, не осмелился оспаривать у него великокняжеского достоинства; самые Святославичи должны были уступить ему первенство. Изяслав Мстиславич не считал для себя унизительным повиноваться Всеволоду Ольговичу, который был зять его, старее его летами и отличался превосходными качествами; но он не считал себя обязанным питать такое же уважение к брату Всеволодову, Игорю, хотя последний, по родовому распорядку, был его старше.

4. Старший в роду по отношению к младшим имел известные обязанности. Если он не исполнял этих обязанностей, если не заботился о пользе младших родичей, если нарушал права их, действительные или мнимые, то они считали себя вправе восставать против него и искать для себя другого главу. При неопределенности прав и обязанностей родовых в случаях к взаимным жалобам и неудовольствиям не может быть недостатка. История обществ, в которых существует родовое управление, всегда представляет нам раздоры между членами рода, и особенно между разными линиями его. При таких раздорах права лица, старшего в целом роду, не могут пользоваться равным уважением между всеми членами рода и всеми линиями его. Младшие члены рода восстают на старших, отвергают под тем или другим предлогом право их старшинства и с помощью силы и благоприятствующих обстоятельств действительно приобретают себе старшинство не только в известной части рода, но даже иногда в целом роду. Изяслав Мстиславич оспаривал старшинство у дяди Георгия вследствие давней вражды с ним и, наконец, был признан старшим от большей части князей русских.

5. Ничто не обязывало старшего по происхождению пользоваться правом своего старшинства, как скоро он не находил в себе к тому способности и желания. Обстоятельства могли принудить его даже прямо отказаться от своего старшинства, и, может быть, именно в пользу известного родича. Таким образом, Святославичи должны были уступить Киев Владимиру Мономаху, которого киевляне настоятельно требовали к себе на княжение. Владимир Мстиславич и Владимир Андреевич отказались от Киева в пользу своего племянника Мстислава Изяславича, заключивши с ним договор. Если старший, для которого открывалось наследство, медлил, не мог воспользоваться своим правом, если между тем право его предвосхищал другой, то ничто не обязывало младшего родича, который отыскал бы себе против хищника старшинство, передать его тому, кому оно действительно следовало по старшинству рождения, так как никто не был обязан трудиться за другого. Если действовали иначе, то потому, что опасались в старшем по рождению встретить соперника для себя. Всеволод Ольгович, завоевавши Киев, удержал его для себя, а не предоставил его кому-нибудь из старших своих двоюродных и троюродных братьев. Изяслав Мстиславич, отправляясь для отнятия Киева у Игоря Ольговича, хотя объявил дяде Вячеславу, что этот поход предпринят единственно для него, но последующие действия не соответствовали такому объявлению: Изяслав не возложил старейшинства на Вячеслава. Только особенные обстоятельства заставили потом Изяслава, для удержания за собою киевского престола, прибегнуть к этому средству. Когда Георгий, завоевавши Киев, против племянника своего Изяслава, стал звать старшего своего брата Вячеслава на киевский престол, то бояре сказали Георгию: «Брату твоему не удержать Киева, который таким образом не будет ни тебе, ни ему». Это представление бояр заставило Георгия удержать Киев за собою[325]. Вячеслав, конечно, считал для себя обидою, что Изяслав, племянник его, отнявши Киев у Ольговичей, а потом младший брат его Георгий, отнявши Киев у Изяслава, не положили на нем старейшинства.

6. Власть рода Рюрикова над большей частью русских земель основывалась на завоевании. Дух завоевания, в котором действовали русские князья до Владимира Равноапостольного, с принятием христианства не исчез, но только получил другое направление. Князья вне пределов своих земель не видели теперь такой легкой добычи, какую они повсюду находили прежде. Тем обширнейшее поприще для честолюбия и деятельности их представляли сами русские земли. Каждый старался завладеть, чем только можно было завладеть, каждый старался распространить свои владения на счет других. Предлоги к притязаниям, если требовались какие-нибудь предлоги, всегда были в изобилии. Князья считали себя, по общему своему происхождению, равными, и при отсутствии твердой государственной власти не имели другого высшего способа для решения своих распрей, кроме силы оружия. Они видели в войне суд Божий[326]. Победа осуществляла и оправдывала притязание.

7. Мы означили разные случаи, в которых старший по рождению не получал киевского престола, но должен был уступить его младшему члену рода. К ним должно присоединить еще тот случай, когда старший член рода умирал слишком рано, т. е. прежде чем могло открыться для него наследство киевского престола. Во всех этих случаях исключение старшего члена рода от права наследия влекло за собою устранение от престола и всех его потомков. Если кто сам не занимал киевского престола по праву своего родового старшинства, то потомки его также не могли иметь притязания на этот престол по праву старшинства; с исключением предка от права наследия устранялись