Катабасис - Ребекка Ф. Куанг

Питер побледнел.

— Но это… то есть это невероятно сложная магия.

— Что ж, у Крипке было много времени. Мне кажется, как настоящих магов их всегда недооценивали. То, что они придумали здесь, произвело бы революцию в мире живых — если бы только им удалось выбраться и опубликоваться.

— А большое создание? — спросила Элис. — То, на двух ногах.

— Эта штука всё ещё с ними?

— Она двигается не так, как остальные, — сказала Элис. — Более… осмысленно, словно у неё есть собственная воля. Они продолжают совершенствоваться?

— Нет. — Лицо Элспет напряглось. — Нет, это их сын.

— Что? — одновременно воскликнули Элис и Питер.

— Теофраст, — сказала Элспет. — Милый мальчик. Я однажды видела его в гостинице во время конференции. Он играл с пластмассовыми динозаврами, стучал ими друг о друга и кричал, что им нужно размножаться, чтобы спасти свой вид.

У Элис стиснуло грудь.

— Они ведь не…

— Они решили, что не хотят его оставлять, — сказала Элспет. — И взяли с собой. Перед представлением дали ему сока с мышьяком, а вскоре после собственного спуска подобрали его маленькую мёртвую душу.

— Какой ужас, — сказал Питер. — Они… не могу поверить, что они его убили…

— Не убили. С их точки зрения — нет, — возразила Элспет. — Поймите: они считают, что всё ещё ищут выход из этой передряги. По их представлениям, они просто взяли ребёнка с собой в поездку. Как отправиться на выходные в Бирмингем на конференцию с мамой и папой.

— Значит, они по-прежнему пытаются довести дело до конца? — спросил Питер.

— Великий Поход. — Элспет кивнула. — Они бьются над ним уже много лет. К настоящему времени обошли все восемь кругов. Наверняка нашли места, в которых не бывала даже я. И всё это время собирали своих… назовём их научными ассистентами. Раньше я встречала лишь одного-двух бродяжек. Теперь в каждом круге патрулируют десятки. До сегодняшнего дня я ни разу не видела столько сразу. Должно быть, вы их очень заинтересовали.

— Что они ищут? — спросила Элис.

— Всё, что может пригодиться, — ответила Элспет. — Видите ли, в Ад попадают самые разные вещи. Не всегда намеренно. Обычно предметы. Детские игрушки. Старая мебель. То, что кладут в гробы или бросают на месте смерти. Кости, очень много костей. — Элспет указала на себя, и, приглядевшись, Элис поняла: доспех сделан не из добротной стали, а представляет собой искусное полотно из сшитых костей и металлического мусора. На поясе болталось нечто, в чём Элис очень надеялась узнать кроличий череп. На шее висела металлическая цепочка, которой когда-то, возможно, спускали воду в туалете. Элспет выглядела так, будто собралась на рок-концерт, одевшись исключительно в то, что нашла в канализации.

— Иногда сюда попадают животные. В основном крысы. Изредка собаки. Кошек они не трогают — кошек не трогает никто. — Элспет почесала Архимеда за ушами. — Нет, не трогаем. Хороший мальчик. Иногда люди приходят раньше срока. Такое бывает редко. Нужно очень сильно заблудиться или оказаться на грани смерти. Смотреть на это ужасно. Обратной дороги они не находят. Умирают, а потом их душа… — Элспет принялась теребить цепь. — Однажды я видела ребёнка. Такой худой. Никому не нужный. Если честно, ему было всё равно, где он находится. В Ад не попадают те, кому есть куда идти. Я попыталась отправить его назад. Крипке добрались первыми.

— И что они сделали? — спросил Питер.

Элспет с силой моргнула, глядя на него.

— А ты как думаешь?

Элис снова посмотрела на берег, на обманчиво пустые пески. Как же им повезло. Какими глупцами они были.

— Они больше не люди, — сказала Элспет. — Им неведомы ни сострадание, ни справедливость. Уговаривать их бесполезно. Они совершенно потеряли представление о жизни и смерти. Для них существуют лишь знания, ресурсы и Великий Поход.

— Господи. — Питер обхватил себя руками. — Тогда уж проще сразу переродиться. И покончить с этим.

— Ох, милый. — Элспет покачала головой. — Разве вам никто не сказал?

— Не сказал что?

— Тот, кто умирает в Аду, не перерождается. Ад уже находится на другом метафизическом плане. Здесь мы все состоим из душевной материи. Когда умираешь в Аду, распадается не только смертное тело — распадается и эта материя. — Она хлопнула себя по груди. — Всё это рассеивается. Умрёшь здесь — и тебе конец. Полное уничтожение личности.

— Но нам никто не сказал, — произнесла Элис.

— Потому что никто не знает. Все свидетельства странников оставлены теми, кто сумел вернуться, верно? Ошибка выжившего и всё такое. Но я видела. Смерть души. Более того, видела, как Крипке убили душу. Они проделывают такое и с Тенями. Нашли способ. Ужасный процесс. Одни крики чего стоят. Когда душа разрушается, всегда происходит небольшой взрыв.

Питер молчал.

По-прежнему глядя на дюны, Элис вспомнила существ в паутине Небесной Ткачихи. Эти искривлённые тела. Та тоже не позволяла ни одному любовнику уйти дальше. Лишь дёргала их за ниточки, выжимая всё новые крохи развлечения, пока… Пока.

— В общем, — жизнерадостно сказала Элспет. — Кто голоден?

Они непонимающе уставились на неё.

— Голодные небось? — Элспет направляла лодку к берегу. Элис не следила, куда они плыли; знала лишь, что они обогнули опасные скалы и снова оказались у плоских, однообразных берегов.

— Наверняка питаетесь лембасом, больше ничего не хранится. Но всех необходимых питательных веществ так не получишь.

— Верно, — сказала Элис. — Но что…

— Прекрасно! Тогда ужинаем.

— Я думал, тебе не нужно есть, — сказал Питер.

— Конечно нет. — Элспет почесала Архимеда за ушами.

— Зато вот его кормить надо. Как вы относитесь к крысам?

Ни Питер, ни Элис не знали, что на это ответить.

Элспет рассмеялась.

— Ловушки сразу за дюнами. Пять минут — и я вернусь. Не отвязывайте лодку и никуда не уходите. — Она закинула за спину посох-распылитель и вскарабкалась на перила.

— Если понадобятся, под палубой есть ещё флаконы. Не промокните!

Одним изящным движением Элспет спрыгнула с борта и легко приземлилась на берег. Обернулась, махнула им рукой и бегом скрылась за дюнами.

НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ ЭЛИС И ПИТЕР стояли рядом и смотрели на пустой берег. Молчание было мучительным.

— Ну что ж. — Элис покосилась на него. — Господи. Вот это денёк.

Он промолчал.

Питер был в ярости — это было очевидно.

Прежде Элис никогда не видела, как он злится. Большую часть их научной карьеры она вообще не подозревала, что Питер Мёрдок способен на злость. В лаборатории он неизменно носил приветливую улыбку; когда студенты портили его пентаграммы, Питер лишь приободрял их, а потом медленно и терпеливо объяснял, как всё сделать правильно. Все остальные на кафедре копили обиды и временами срывались, если долго не высыпались. На их кафедре вечно кто-то перед