Катабасис - Ребекка Ф. Куанг

сразу. Лодочник забегал по палубе, ставя паруса, затем проделал нечто сложное с рулём, и вскоре лодка уже бодро пыхтела вдоль берега. Тогда он отложил шест, вышел вперёд и оглядел гостей.

— Привет! — Лодочник стянул маску. Перед ними оказалось худое приветливое лицо с большими карими глазами. Лодочник оказался лодочницей.

— Добро пожаловать на борт «Нейрата». Я Элспет.

Элис знала это лицо. Знала это имя.

Вообще-то знать его она не должна была. Все упоминания об Элспет вычистили из архивов кафедры. По стенам кафедры висели фотографии каждого набора в рамочках — кроме выпуска 1975 года. Все преподаватели охотно делали вид, что Элспет никогда не существовала. Но слухи сохранились, передавались от курса к курсу, и, когда настала очередь Элис узнать тайну, она, как до неё многие другие, не удержалась: отправилась в университетскую библиотеку и разыскала на микрофильме ту же статью из «Кембридж дейли» с размытой фотографией этого лица — упрямого, прекрасного в профиль, с тёмными глазами над угрюмо надутыми щеками.

Элспет Байес. Бакалавриат в Рэдклиффе, магистратура в Беркли; аспирантка Джейкоба Граймса, специализация — математика и логика. Всё это Элис помнила по первому абзацу статьи в «Кембридж дейли». Элспет умерла за десять лет до приезда Элис.

Элис прекрасно знала эту историю. Знала все жуткие подробности, с каждым пересказом всё глубже врезавшиеся в общую память, — настолько леденяще точные, что они не могли не оказаться правдой. Говорили, одним зимним утром женская восьмёрка клуба Леди-Маргарет отправилась на Кем тренироваться перед гонками «Бампс». Когда гребчихи возвращались в эллинг, рулевая заметила в воде что-то тёмное — мусорный мешок? комок листьев? — и успела скомандовать: «Стоп!» Гребчихи воткнули вёсла в воду и остановили лодку. Тук-тук-тук-тук. Четыре весла правого борта одно за другим ударили по тёмному предмету, когда лодка по инерции проплывала мимо и разворачивалась вдоль берега. Говорили, сначала только рулевая поняла, что произошло, ведь лишь она сидела лицом вперёд; все остальные уже выбрались и разбрелись к эллингу, когда рулевая на дрожащих ногах вывалилась из лодки и без чувств рухнула на берег.

Вызвали экстренные службы, записали показания, а поскольку незадачливая рулевая в предыдущем семестре прошла обзорный курс для студентов по прикладной магии, в посиневшем, распухшем теле быстро опознали Элспет Байес. У этой страшной истории был пуант, который никто не забывал повторить вполголоса за пивом и картошкой: «А тренер сказал: если до этих ударов она ещё не была мертва, то теперь уж точно».

Вскрытие не выявило признаков преступления. Элспет не душили, не избивали, ножевых ран на теле не было. Она была полностью одета; мокрая одежда плотно облегала тело. Следов сексуального насилия тоже не обнаружили. Оставалось заключить, что Элспет по собственной воле утопилась в реке Кем, а записка, позднее найденная в её комнате и написанная её рукой, подтвердила вывод полиции: Устала — я так устала — и теперь могу лишь уйти во тьму. Скажите им, что мне жаль. Скажите ему —

Но напечатали лишь это.

Профессор Граймс никогда не говорил об Элспет. На конференциях Элис встречала нескольких его бывших учеников — неизменно высоких молодых мужчин с низкими голосами, непринуждённо смеявшихся в обществе профессуры, как умеют только молодые преподаватели на пути к постоянной должности. Они хвастались тем, что пережили Граймса, а Граймс в ответ хвастался их достижениями. Окончив аспирантуру под его руководством, человек вступал в редкий закрытый клуб самодовольных ветеранов с золотым будущим, для которых имя Элспет ничего не значило.

Но Элис нашла архивные материалы. Какое-то время — около полугода назад — эта история не давала ей покоя, и целую неделю она просматривала в университетской библиотеке микрофильмы городских газет, останавливаясь всякий раз, когда встречала слова «тело», «Кембридж» и «самоубийство». Ей было необходимо узнать, правдива ли история Элспет и, если да, какая слабость погнала её в реку. Была ли у неё склонность к самоубийству — или в лаборатории что-то произошло? Насколько тонка на самом деле граница между тем и другим — и выживанием? У студентов имелись собственные версии, и каждый пересказ предлагал новый мотив. Провалила устный экзамен. Получила отказ в публикации. Не взяли на работу в Дарем. Но газетные заметки были до обидного кратки и отделывались расплывчатыми банальностями. Трагическая история. Хрупкая девушка. Аспирантура подходит не всем.

— А-а-а! — Архимед радостно завыл и ринулся вперёд, проскользнув между ног Элспет, словно между стойками слалома. Та восторженно рассмеялась, опустилась на колени и почесала ему голову.

— Ну привет!

Архимед замурлыкал. Элспет сияла, глядя на них снизу вверх. Элис с удивлением обнаружила, что она красива. На газетной фотографии Элспет выглядела суровой и невзрачной, но вживую в ней было живое, птичье очарование: она двигалась порывисто и часто моргала. Элспет в точности соответствовала вкусу профессора Граймса: стройная, недокормленная, тёмные волосы собраны в балетный пучок. От этого узнавания у Элис болезненно скрутило живот.

— Значит, вы маги? — Элспет оценивающе их осмотрела. — Иначе быть не может. Повсюду пятна мела.

— Питер Мёрдок, — представился Питер. — А это… — На Элис он не посмотрел. — Элис Ло.

— Питер и Элис. Очень приятно. — Элспет по очереди схватила их за руки и энергично пожала. Ладонь была тёплой и влажной, и Элис вздрогнула, ощутив её плотность. Джордж Эдвард Мур позавидовал бы такой фактуре.

— Ты знакома с Архимедом? — спросила Элис.

— А кто с ним не знаком? Иди сюда, сладкий. — Элспет раскрыла объятия. Архимед прыгнул к ней и уютно устроился на груди.

— Так. Рамануджан, верно? Да. Умно. Вы, знаете ли, первая пара на моей памяти, у которой и правда получилось. Все неизменно застревают на модификациях Сетии — математики не хватает. — Слова лились изо рта Элспет без пауз и знаков препинания; она будто не замечала, что говорит целыми абзацами. Возможно, так действовало десятилетие одиночества. Возможно, они были первыми, с кем Элспет заговорила после смерти. Её взгляд жадно метался между ними, впитывая лица.

— В мои времена путешествие в Ад было повальным увлечением. Все грозились туда отправиться, но ни у кого так и не получилось, и первые несколько лет я сидела у того моста, смотрела и ждала, когда кто-нибудь всё-таки переберётся. Лет через пять решила, что все просто перестали пытаться. Так во что вам это обошлось?

Она умолкла настолько внезапно, что Элис не сразу поняла: им задали вопрос.

Выждав мгновение, Питер ответил:

— Половина нашей естественной жизни.

— Должно быть, вы очень этого хотели.

— Мы здесь, чтобы… — начал Питер.

Но Элспет продолжала тараторить:

— Интересно, как это действует. Вы постареете раньше времени? Смерть уже поселилась внутри,