Изумлённый сфинкс - Лев Александрович Новиков

доехать с нею до Каира. А оттуда до обиталища лоцманов, можно сказать, рукой подать. Ждать отъезда следующей группы отдыхающих не было смысла, ведь она тоже пробудет в Александрии не менее двух недель.

Поскольку речь зашла об отдыхающих, мы не можем не отметить эту поистине замечательную заботу о наших людях. В самом деле, для человека, намаявшегося на стройке в невообразимом пекле, куда воду доставляют за пятьдесят километров, и ее всегда не хватает, отдых у моря крайне благотворен. Вот и приезжают наши ребята группами по двадцать — тридцать человек понежиться на золотых александрийских пляжах, подышать солоноватым морским воздухом. Отдохнут — и с новыми силами опять за работу.

Надо отдать должное нашему консульству в Александрии — заботится оно о наших людях. У маленького коллектива консульства всегда полно хлопот— и асуанцев встретить, и моряков; то медицинская помощь нужна, то уставшие от дальнего перехода матросы просят организовать спортивные состязания или устроить экскурсию в окрестности города... Одним словом, у работников, представляющих здесь нашу страну, дел хватает. И поскольку они так хорошо относятся к морякам, почему бы и нам не обратиться к ним за помощью? И мы направляемся к генеральному консулу— Василию Семеновичу Азовцеву.

Выслушав нашу просьбу, он насупился:

— А на чем же я вас туда отправлю, дорогие друзья? Ну, формальности с властями я улажу, а транспорт? Как хотите устраивайтесь, тут я вам не помощник.

Но уже к вечеру Василий Семенович смет пил гнев на милость, тем более, что нашлась и попутная машина.

— Поезжайте. Гидом будет наш шофер Антуан. Он хорошо знает страну и немного даже говорит по-русски.

Мы поблагодарили Азовцева. Лучшего варианта нельзя было и придумать.

Наутро к борту «Лермонтова» подкатила бежевая «Волга». Из нее вышел высокий, плотный человек с веселыми глазами и традиционными для восточных людей усами. Это был Антуан — египетский армянин.

— Са-адытесь, — протянул он своим мягким, певучим голосом. — Как поедем?

Антуан развернул карту, изображающую страну от Александрии до Асуана. Очень характерная карта: на желтом фоне изображен «пышный цветок» на тонком стебельке. Желтый фон — это безбрежная пустыня, которая занимает девяносто шесть процентов территории ОАР. «Пышный цветок» — треугольник Александрия — Порт-Саид — Каир[2], цветущая земля, напоенная водами Нила. А сам Нил— и есть тот «стебелек», который постепенно суживается книзу, и у Асуана представляет собой совсем тоненькую голубую ниточку. Здесь, говоря привычным морским языком, примерно на 24° северной широты и 32° восточной долготы и сооружается плотина.

Мы с интересом разглядываем карту. Антуан говорит:

— Асуан не поедем, далеко очень.

Мы знаем, что не сумеем туда добраться, и вздыхаем. Антуан показывает на далекий город и, обведя пальцем овал вдоль нижнего Нила, говорит:

— Эта карта устареет скоро. Здесь тоже так будет, как тут. — Он показывает на треугольник.

Да, эта карта действительно скоро устареет, потому что и внизу пышно зазеленеет, насытившись водой, плодородная земля.

Антуан не случайно спросил: как поедем? В Каир от Александрии ведут две дороги: одна — через пустыню Сахару, другая — среди цветущих полей и пальмовых рощ, через множество городов и селений. Нам приглянулась вторая.

— Дорогу хорошую выбрали, — смеется Антуан.

«Волга» с трудом выкарабкалась из забитого грузами порта, промчалась по шумным улицам восточного города и, наконец, — вот оно — шоссе, ведущее в Каир! Миновали красивую рощу финиковых пальм, с горящими на солнце зреющими плодами, и взяли курс прямо на юг. Черная лента дороги с шуршанием побежала навстречу нашему автомобилю. По обеим сторонам раскинулись огороды, кукурузные и рисовые поля, плантации табака и хлопка...

С лица Антуана не сходит улыбка, сверкают под черными усами белые зубы — такой уж он человек. Перекидывая баранку на повороте, неожиданно спрашивает:

— В Армении бывали?

— Бывали, — отвечаем.

И тут на нас посыпался град вопросов. Гиперболическое любопытство его объяснялось, впрочем, совсем просто — скоро вместе с семьей он должен ехать в Армению. Поэтому все его интересовало: как там с работой? Сумеют ли его дети учиться? Где лучше жить — в деревне или городе? Большой ли ныне город Ереван и не перевелась ли рыба в озере Севане? А потом он сказал, что пил хорошее армянское вино «Раздан» — оно похоже на египетское вино «Царица Клеопатра», — заключил водитель.

Когда-то, давным-давно, предки Антуана уехали из Армении, исколесили много стран.

Всюду «для счастья» не хватало одного — денег. Надоело гоняться за неуловимым счастьем, осели в Египте. Антуан тут и родился. Вырос, женился, пошли дети. Из газет узнал: многие армяне возвращаются в родные места. Потянуло и его на родину. В семье встретил полнейшее одобрение: жена — «за», дети — «за», даже старики и те не против. Антуан выхлопотал разрешение. Естественно, волнуется в ожидании встречи с землей своих предков.

Фабричные девчонки

Стоп! Машина резко затормозила. Шофер огляделся и свернул с автострады влево, к городку Кафр эль-Давар. Там находится текстильный комбинат. Мы, пожалуй, преждевременно пожаловались па Антуана. Он хотя и донимал нас расспросами, но свою роль гида выполнял честно. И вот первый сюрприз. Антуан понимал, что нам интересно будет посетить одно из крупнейших государственных предприятий страны.

Комбинат принадлежит правительственной компании «Миер» (Египет). Строился по проектам египетских специалистов. Здесь три фабрики по производству пряжи и тканей. Белые просторные корпуса хорошо распланированы. В них одновременно крутятся более ста семидесяти тысяч одиночных и около тридцати трех тысяч двойных веретен. Хлопок, конечно, свой, египетский, прославленный па весь мир. В комплекс предприятия входят также и жилые дома, спортивный клуб со стадионом, школа, кинотеатр, поликлиника.

Девушка с текстильного комбината в Кафр эль-Даваре.

Идем по светлым и просторным цехам, оборудованным современными машинами. Мысленно сравниваем тот Египет, который отложился у нас в памяти под влиянием давно прочитанного, с тем, который видим теперь своими глазами. Еще недавно английские промышленники рассматривали эту страну как хлопковую плантацию Ланкашира, как рынок сбыта своих товаров. А теперь? Всего лишь десятилетие назад Египет добился политической независимости и уже обретает экономическую самостоятельность — без помощи «цивилизованных опекунов» и даже вопреки им.

Известно, что до 1952 года Египет никогда не вкладывал в развитие промышленности более 15 миллионов египетских фунтов. В 1963 году вложено без малого 200 миллионов. Численность рабочих увеличилась вдвое.

Умерла давняя теория колонизаторов о неспособности восточных и африканских народов самостоятельно вести хозяйство. И это особенно понятно в наш век, когда в мире существует мощный социалистический лагерь и у