Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

– А люди-то здесь есть? – спросила она у шофера, обозревая огромные пустые пространства.

– В городе навалом! И вообще, вам здесь понравится, – засмеялся шофер.

– Почему? – спросила Антонина.

– Потому что всем нравится! – засмеялся шофер.

Антонину успокоил не сам ответ, а жизнерадостный тон, каким он был сказан, но некоторая тревожность за будущее своего сына осталась, и она обняла Егорку, защищая его своей любящей рукой от будущих незримых напастей.

К вечеру, когда они проехали самую скучную часть пути по плоской Уюкской котловине и когда огромная темная тень от горы накрыла все окружающее пространство, приближая сумерки, а сама лесистая громадина загородила горизонт, шофер съехал с дороги на небольшую ровную площадку и заглушил мотор.

– Все, приехали, – сказал спокойно он.

Антонина удивленно оглянулась, посмотрела в окошко заднего вида – там, кроме досок борта и тюков сена, ничего не было видно, на всякий случай еще внимательно посмотрела сначала в одно боковое стекло, потом в другое, потому что в переднее стекло она и так смотрела, пока они ехали, – и видела перед собой только огромную, поросшую тайгой гору.

– А где город? – недоуменно спросила она.

– Город будет завтра. Он рядом, за перевалом. – Шофер устало зевнул.

Из кузова спустился на землю Сергей, потянулся, расправляя затекшее тело, подошел к кабине. Антонина открыла дверцу и привычно уже протянула Егорку Сергею. Тот уже привычно подхватил пацана под мышки, поднял его над головой:

– Что ты видишь? – улыбнулся Сергей.

– Вижу город, – засмеялся Егорка.

– Где?

– Рядом, за этими горами!

Сергей опустил Егорку на землю. Тот сделал шажок-другой, разминаясь, и вдруг побежал по чуть заметной колее назад к дороге.

– Стой, ты куда?! – крикнула Антонина, тоже вылезшая из кабины грузовика.

Егорка, засидевшийся без движения, стремглав добежал до пустынной дороги и с такой же скоростью пустился назад.

Сергей подошел к капоту:

– Что, опять закипел?

– Нет.

– А почему тогда встали?

– До темноты осталось минут двадцать-тридцать, за это время мы сможем подняться лишь вон до того отвеса. – Шофер показал на гору, по склону которой извивался серпантин дороги. – А дальше, до самого Веселого, притулиться нам будет негде, а стоять ночь без габаритов нельзя – вдруг какой дурак поедет – врежется.

– А зачем нам останавливаться? Недалеко же осталось? Что, фары не работают?!

– Работают, но я по Веселому ночью не езжу, – сказал, как отрубил, шофер.

– Это почему же? – спросил Сергей и инстинктивно поправил кобуру с пистолетом.

– Жить хочу, потому и не езжу, – устало произнес шофер.

– Так мне же на утренний развод успеть надо, – сказал Сергей.

– Во сколько?

– В восемь смену сдают, а в девять новая заступает.

– Успеем, светает сейчас рано, по свету ехать часа три, если не подведет, – кивнул на грузовик шофер, – там понтонная переправа, ну, аккурат к восьми тридцати и будем у министерства.

– А их куда? – Сергей кивнул на Антонину и Егорку.

– Так и быть, подожду, пока развод не пройдет, а потом доброшу их и тебя, товарищ сержант, куда надо. Город-то небольшой.

– Да знаю, – махнул рукой Сергей.

– А, вообще-то, я вас возить не нанимался, – устало улыбнулся шофер.

– Да знаю, но еще не раз ко мне обратишься, – сказал Сергей. – А сена хоть разрешишь из тюка надергать, а то на досках спать жестковато? – Он кивнул в сторону Антонины и Егорки, которые стояли и слушали разговор, не зная, что делать: или садиться в кабину, чтобы ехать дальше, или готовиться ко сну в этой безлюдной и, если бы не дорога, совсем дикой местности.

– Дергайте, чего уж там. А я в кабине спать буду.

Сергей развернулся, подошел к борту грузовика, взялся за край, поставил ногу на колесо, приподнялся и, перекинув вторую ногу через борт, оказался в кузове. Чтобы не уделать парадное форменное обмундирование, из своей балетки достал свернутую плащ-палатку, накинул её на себя, запахнул и спереди так, чтобы только руки выходили из-под нее, и принялся вытягивать из тюка сено, чтобы устелить им пол кузова. Потом, убедившись, что мягкий матрац из сена готов, надавив на него ладонью, спрыгнул с кузова на землю. При приземлении капюшон плащ-палатки оказался у него на голове и в таком виде он предстал перед Антониной.

Антонина обомлела, увидев Сергея в капюшоне, который был так похож на их преследователя на темных улочках Новосибирска, но, собравшись с духом, спросила:

– А это что у тебя сбоку?

– Где? – не понял Сергей.

– Там, где плечо.

– А, заплатка, за сучок зацепился, – сказал Сергей.

Антонина, пересилив свой давнишний страх, сделала шаг вперед, провела рукой по заплатке.

– Осторожней надо быть, – сказала она задумчиво.

Укладывались спать уже в полной темноте, если не считать свет миллиардов звезд, которые яркими драгоценными бриллиантами усыпали высокий ночной небосвод. Перед сном, там же, на мягком сене, которое застелили плащ-палаткой, перекусили галетами, запив водой из фляжки, в которую Сергей набрал чистой воды из родника, который бил недалеко от их стоянки, и насытились пригоршнями дикой клубники, которую насобирали у того же родника. Вкуснее ягоды, чем та клубника, Егорка еще в жизни не ел, а когда улеглись спать, он лег между мамой и Сергеем, и мама накинула сверху, чтоб уберечь от ночной прохлады, свое пальто, вынутое для этой цели из большого кованого чемодана, Егорка стал смотреть в небо и увидел, как белая звездочка, оставляя яркий след, упала с черного небосвода, но загадать желание он не загадал, потому что еще не знал, что нужно загадывать желания, когда падает звезда, да и желаний, которые бы не сбылись, у него сегодня уже не было. А потом с неба упала еще одна звезда. И еще… Но звезд на небе было столько, что казалось, они никогда не закончатся. И Егорка уснул, ощущая рядом тепло своей мамы и дяди в форме, которого он не знал еще как называть.

А утром, на рассвете, когда легкий туман развеялся под первыми лучами солнца, они продолжили свой путь. Грузовик, очевидно, тоже отдохнувший за ночь, поначалу резво катил по дороге, пока не начался крутой и муторный подъем на новый перевал. Порой грузовик упирался своим капотом в отвесную каменную стену, которая преграждала путь, и шоферу приходилось отчаянно крутить баранку, чтобы не врезаться в эту стену, а резко свернуть перед ней влево или вправо, в зависимости от того, куда закручивался серпантин дороги.

А когда поднялись на сам перевал, который оказался длинным, заросшим с левой стороны столетними кедрами