Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

– Я обращусь к небесам и попрошу их защиты.

– Это всё?

– Да.

Толстый Субэдэй недовольно крякнул и подумал, что сам дьявол потянул его за язык напомнить хану об этом мальчишке. За советы, которые оказывались пустыми, многие теряли головы.

Толуй с тоской посмотрел на худощавого паренька и почувствовал себя собакой, надеявшейся, что ей кинут кость. А ведь после смерти великого отца именно он остался в огромном государстве регентом и только недавно передал бразды правления старшему брату. Если сейчас он потерпит поражение, то рухнет вся его жизнь. Но жизни не жалко. Страшен позор, который покроет его имя.

– Что тебе надо, чтобы остановить чжурчжэней? – спросил вождь паренька.

– Мне нужно, чтобы наши воины спрятали себя и лошадей от снега и сильного холода.

Толуй удивился, но не стал переспрашивать, почему жарким летом нужно прятаться от холода. Делать так вместо того, чтобы готовиться к отражению атаки, было неразумно.

Встал тысячный от найманов.

– Я думаю, этот мальчишка говорит глупые вещи. На нас будут наступать, а он предлагает скрываться под одеялами, как дети, которые боятся страшной сказки.

– Что предлагаешь ты, Хоросан? – сказал Толуй.

– Готовиться к бою, мой господин.

– Их намного больше, чем нас.

– Мы готовы умереть.

– Умереть мы успеем, а сейчас делайте, что говорит этот йададжа, – устало ответил Толуй и взмахом руки отпустил Тыала.

Когда он вышел из шатра, солнце стояло в зените. Быстрым шагом Тыал направился к своему коню, стоящему у привязи. Тыал развязал переметную суму и вытащил из неё небольшой кожаный мешок. Подхватив ношу, он пошел в ту сторону, откуда прискакали разведчики. Прошагав два полета стрелы, он положил на землю мешок и стал развязывать сыромятные ремешки.

Нефритовая шкатулка

Сашенька вошла в метро и села в подошедший вагон. Даже в час пик с этим не было проблем. Девяткино – конечная станция, и свободные места были всегда. Она устроилась рядом с выходом, вынула из куртки наушник и вставила в левое ухо. Вчера она скачала аудиороман о Чингисхане. Для неё поездка в метро была самым бесполезным временем в течение дня, поэтому, чем пялиться на одни и те же лица, лучше погрузиться в исторические мифы. Это посоветовал ей дед. Сашенька решила, что удобнее было бы слушать. Она уже забыла, когда читала что-нибудь кроме сценариев.

Сашенькой её дома называли с детства. В школе иногда Саней. Настоящее имя её было Сандаара, по-якутски «сияющая». Мама рассказывала, что родилась она в июле, на рассвете. После родов её привезли в палату и поместили на кровать напротив окна, выходящего на восток. Солнце как раз всходило, и всё окружающее казалось сияющим. Утром в коридоре остановилась каталка, медсестра взяла с неё белый свёрток и подала молодой маме. Девочка лежала с открытыми глазками, и на личике у неё была улыбка.

– Как солнышко сияет, – сказала медсестра, – в Ысыах родилась.

Имя придумал дедушка.

– Вот и пусть будет Сияющая – Сандаара.

В детском саду её называли Сашенькой, потом в школе. Так и получилось, что Сашенькой она стала и в университете.

Сегодня Сашенька собиралась заехать к Ваське, своему институтскому дружку, старинному и заветному. Два года назад она окончила исторический факультет МГУ. Вася получил свой красный диплом четырьмя годами раньше и теперь работал младшим научным сотрудником в Кунсткамере. Вернее, в Музее антропологии и этнографии имени Петра Великого Российской Академии наук. Устроиться туда вчерашнему выпускнику практически невозможно. Слишком солидными были и этот музей и люди, которые в нем трудились. Но у Васи была тетя Люся, которая в Смольном заведовала хозяйственным управлением. Родная сестра мамы и похлопотала за любимого племянника.

Накануне вечером Вася позвонил Сашеньке и сказал, что для такой любопытной особы, как она, у него есть кое-что интересное.

«Разожгли костры. В больших казанах варили потроха… Неторопливо смакуя, Аргас снимал с ребрышка мясные дольки, выскребал кость до сияющей белизны», – смаковал аудиочтец. Сашеньке вдруг страшно захотелось есть. По утрам она редко завтракала. Выпивала кофе и начинала собираться. Но сейчас, в вагоне метро, она будто почувствовала запах вареного мяса, и внезапный голод заставил желудок заныть. После пересадки на «Звенигородской» доехала до «Адмиралтейской», выскочила на поверхность и с радостью отметила, что очереди перед тележкой с хот-догами нет. Толстая тётка завернула ей в салфетку булочку с сосиской, полила кетчупом и горчицей, и Сашенька впилась в неё зубами. Странно, но голод сразу прошёл. Проглотив пару кусочков и ощутив бумажный вкус «горячей собаки», она поняла, что есть расхотелось. «Сила искусства», – ухмыльнулась она и вынула наушник.

От метро до музея идти около двадцати минут. Глубоко втянув воздух, она спортивным шагом пересекла Неву по Дворцовому мосту и повернула на Университетскую набережную. От реки тянуло сыростью, а низкое питерское небо, как всегда, было затянуто черт знает чем. От быстрой ходьбы ей стало жарко, и Сашенька развязала шарфик. На прошлой неделе мама была проездом в Питере и подарила ей этот шёлковый шарфик с запахом своих духов и чего-то цитрусового. Мама возвращалась в Якутск и забила холодильник дочери абхазскими мандаринами, которые ей отгрузили сочинские друзья.

Вдруг в тучах над Невой возникла голубая дыра, и через неё брызнули солнечные лучи. Мир преобразился и стал другим. Отдельные льдины на реке заблестели, на асфальте появились золотистые тени, а в глаза бросилась весенняя травка на газоне. Это походило на какой-то знак. Бабушка Таня всегда говорила, что в жизни ничего не бывает случайным. Особенно если ты о чем-то усиленно думаешь. Но сейчас Сашенька ни о чем особенном не думала. Опустила надкушенную булочку в холщовую сумку, украшенную вышитым букетиком цветов. Сумку тоже сделала мама и прошлым летом подарила на день рождения. Сашенька вынула телефон и набрала Василия. Он будто ждал звонка.

– Привет! Ты вышла из метро?

– Минут пятнадцать назад. Скоро подойду к твоему святилищу.

– Нормально, я иду навстречу.

Сколько она помнит Василия, ей никогда не приходилось его ждать. Он, как Конёк-Горбунок, являлся всегда, везде и быстро. Вася был москвичом и, когда она училась на первом курсе, взял над ней шефство. Поступившая на исторический факультет вчерашняя якутская школьница настороженно пыталась освоиться с московским миром. С первых же дней Вася все время был рядом. Она чувствовала, что нравится ему, и это согревало её самолюбие. В институте было много симпатичных девчонок, но Вася, игнорируя всех, выделял только её. В Якутске её рост, сто восемьдесят сантиметров, не создавал хлопот, особенно в старших классах и спортивной