Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

– Ну и дела, – удивилась Антонина.

А потом грузовик долго и медленно тянулся на высокий перевал, который, казалось, отделял старый мир, оставшийся позади, со всеми его заботами, переживаниями и разочарованиями, от нового мира, искрящегося в лучах знойного солнца, который, конечно, будет намного счастливее прежнего. И, когда уже казалось, что мотор грузовика вот-вот совсем заглохнет и от перегрузки, и от нехватки кислорода – высокогорье ведь, шофер нажал плавно на тормоз и, когда грузовик остановился, заглушил мотор.

Сергей соскочил с кузова на дорогу, принял из рук Антонины Егорку, высоко поднял его над головой.

Егорка взглянул на небо, по которому плыло одинокое и белое, как барашек, облачко, за которое спряталось солнышко, а потом посмотрел на мир, который был у него под ногами. И эта была не дорога, на которой стоял грузовик, а рядом с ним мама и шофер, а тот мир, который уходил под дальний, почти необозримый горизонт. И в это время из-за облачка выглянуло солнце, которое добавило новых ярких изумительных красок на и так удивительную картину, раскинувшуюся перед ним: внизу, по дну глубокого лога текла горная речка с кристально-чистой водой, журчание которой доносилось и сюда, на дорогу; над речкой возвышалась красная гранитная скала, которая, казалось, дышала жарким зноем; плоская вершина скалы была покрыта нежным зеленым покрывалом травы, из которого в небо взлетали почти такие же красные, как скала, но с мягким желтовато-коричневым оттенком стройные и прямые, как гигантский бамбук, стволы сосен, вершины которых, словно причудливые зонты, украшали темно-зеленые игольчатые кроны. А за ними… А над ними воздух такой прозрачный, что за десятки километров от этого великолепия, как на ладони, были видны остроконечные сверкающие белизной снега, суровые, но совсем не страшные отсюда вершины Саян.

Потрясенный и полюбивший с первого взгляда навсегда этот мир, открывшийся перед ним, Егорка замер, готовясь к полету, но крепкие руки держали его. Егорка ничуть не расстроился, а, наоборот, обрадовался, что он не один видит эту божественную красоту, и радостно глубоко вдохнул и изумился еще больше – пахло чем-то неповторимым: солнцем, тайгой, ледяной речкой, раскаленной гранитной скалой, снегом с далеких Саянских вершин, хотя, казалось, это невероятным, и… машиной.

Егорка внимательно осмотрелся, словно запоминая мельчайшие подробности, посмотрел на маму, одетую в легкое ситцевое платье в горошек, на держащего его человека в форменном обмундировании: темно-синем кителе, такого же цвета галифе с красным кантом по бокам, в черных, начищенных до блеска сапогах и коричневой кожаной портупее, на широкий ремень которой была надета кобура с большим черным пистолетом внутри, но без форменной летней кубанки с красными квадратами на макушке, которую он видел раньше на нем.

Егорка перевел взгляд на грузовик, в кузове с нарощенными бортами которого было тюками уложено сено, на шофера в замасленной кепке, натянутой по самые уши, который, открыв капот, подливал в радиатор холодной воды, чтобы и остудить мотор и восполнить жидкость, которая выкипела при медленном и надсадном подъеме на высокий перевал по серпантину дороги.

И тут Егорка увидел такое, чего ни разу в своей жизни он не видел. Из кузова грузовика начали выскакивать серые проворные зверьки с длинными гладкими хвостами.

– Смотрите! – крикнул Егорка.

– Ой, правда! – крикнула изумленно мама.

– Надо же! – удивленно произнес Сергей, он опустил Егорку на землю, а его рука инстинктивно потянулась к кобуре с пистолетом.

Вдруг совершенно неожиданно, и откуда она просто свалилась – может, с неба? – на дорогу спикировала огромная коричневая птица, которая мощной лапой с острыми когтями схватила серого зверька и стала медленно набирать высоту, пролетев рядом с Егоркой, обдав его волной воздуха из-под своих размашистых крыльев. Егорка хорошо рассмотрел суровый орлиный взгляд, загнутый острый клюв с желтой окантовкой по краям рта, и даже успел рассмотреть затравленный взгляд зверька, который истошно визжал и кусал когти птицы, пытаясь вырваться на свободу.

Егорка от восторга потерял на миг дар речи, посмотрел на маму. Мама испуганно взмахнула руками, а Сергей вытащил из кобуры пистолет.

– Крысы бегут с корабля, – засмеялся шофер. – Не выдерживают высокогорья!

– У вас нет крыс? – спросила Антонина.

– В Туве все есть – нет только крыс и моря!.. Все, можем ехать дальше. – Шофер с силой захлопнул капот.

Если доехать до того места, где начинается спуск с перевала, то пред вами предстанет удивительная картина: огромная Уюкская котловина, которую разрезает тонкая, как нить, и прямая, как стрела, дорога, которая теряется в горах, покрытых густой кедровой тайгой. Из-за прозрачнейшего воздуха те дальние горы, кажется, находятся не так уж и далеко, но это впечатление обманчиво – до них, с учетом серпантина спуска с перевала, почти сто километров пути. Сама Уюкская котловина – почти плоская сухая степь, просматривается от гор до гор, обрамляющих её со всех сторон, является первым прибежищем русских купцов и строителей Усинского тракта, которые заложили здесь первый город Урянхайского тогда еще края – Туран.

Грузовик теперь легко катился с перевала, и шофер, экономя бензин, включал нейтральную скорость, держа ногу уже не на газе, а на тормозе, чтобы притормаживать вовремя, потому что лететь с полуторатысячнометрового перевала можно было только сразу на небеса. А туда никому спешить не хотелось. А в какие-то моменты, где дорога была достаточно прямой и где так же плавно уходила вниз, шофер и вовсе выключал двигатель, и они ехали в полной тишине, которую нарушал лишь ветерок, который задувал в открытые окна кабины. И от этой тишины, и от этого ветерка, и от этого бесшумного движения создавалось ощущение полета. Как будто они: Егорка, мама и дядя шофер – медленно, как беркуты, парили над землей. И это было таким невыносимым счастьем для Егорки, что он долго затаенно молчал, а потом сказал с восхищением:

– Мама, так высоко даже я не летаю!

А когда спустились с перевала и поехали по прямой, как натянутая тетива, дороге, у Антонины появилось ощущение, что она оказалась в другой стране, потому что и воздух был здесь совсем другим – сухим и жарким, и пахло выжженной солнцем травой, и впервые она увидела войлочную юрту, невдалеке от которой пастух на лошади отгонял отару овец на новое пастбище. Пастух был одет в национальный халат, подпоясанный кушаком, и собаки, которые помогали пастуху перегонять овец, тоже выглядели необычно – были худощавыми и серыми, под цвет выгоревшей травы. И ощущения её не обманывали – ведь еще каких-то пятнадцать лет назад это и