Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

и по которому дорога виляла то влево, то вправо, повторяя рельеф горы, шофер остановил грузовик. Все вышли из кабины, а Сергей спустился из кузова. С правой стороны дорога шла по самому краю крутого склона горы, который почти отвесно уходил вниз на сотню, другую метров.

– Веселый! – сказал шофер.

– А почему Веселый? – спросила Антонина.

– А потому, что дорога виляет то влево, то вправо, и потому – смотрите! – Шофер показал рукой в самый вниз горы, у основания которой лежал остов сгоревшего грузовика. – И вон туда!

Антонина, придерживая Егорку за руку, глянула в пропасть и увидела покореженную легковушку, а чуть дальше перевернутый вверх колесами небольшой автобус.

– Вот потому и Веселый перевал, – грустно сказал шофер.

– А людей-то спасли? – спросил Сергей.

– Ну, кто успел выпрыгнуть, те живы остались, а так… – Он кивнул головой на противоположный край дороги, за которым на склоне горы были установлены самодельные траурные таблички с именами и датами, рулевая колонка с круглым рулем, на которой тоже была заржавевшая уже от времени металлическая табличка.

После этого ехали некоторое время молча. Антонина, прижимая к себе Егорку, с опаской посматривала в окошко. Порой ей казалось, что заднее колесо, состоящее из двух спаренных колес, частично нависало над пропастью. Но вскоре дорога перестала вилять влево и вправо, начался плавный спуск, и шофер, высунув в окно голову с надетой до самых ушей, чтоб не улетела, кепкой, вдруг запел:

Ветер за кабиною носится с пылью,

Слева поворот – осторожней, шофер.

Как-нибудь дотянет последние мили

Твой надежный друг и товарищ мотор.

Не страшны тебе ни дождь, ни слякоть,

Резкий поворот и косогор,

Чтобы не пришлось любимой плакать,

Крепче за баранку держись, шофер.

Пусть пропахли руки дождем и бензином,

Пусть посеребрила виски седина,

Радостно встречать тебя с маленьким сыном

Выйдет к перекрестку любовь и жена…

А через полчаса они поднялись еще на один небольшой, и уже последний, перевал и с его высоты увидели раскинувшуюся до самого горизонта песчаного цвета котловину, увидели реку, текущую по ней, и город на берегу этой реки. И отсюда не посвященному взгляду сразу трудно было определить: то ли это текла одна река, обходя слева и справа гору с отвесной скалой, то ли это две разные реки сливались у города. Не разглядеть было и отдельные зеленые острова у слияния этих рек – издалека казалось, что это один сплошной лиственный лес.

Шофер сбросил скорость:

– Это «Девятка». До города осталось девять километров, а сюда ездят, чтобы посмотреть на город – отсюда виден, как на ладони. Обычно тут останавливаются, но мы не будем, а то ваш папка опоздает на работу, – улыбнулся шофер.

Егорка посмотрел на маму: «О каком еще „папке“ говорит шофер?»

Но мама промолчала, не поправила водителя.

А вскоре, когда подъехали к реке, им пришлось выходить из кабины, потому что через понтонный мост можно было переходить только пешком, а машина ехала следом с открытой дверцей шофера.

Такой реки в своей жизни Егорка еще не видел: большая, полноводная, течение которой закручивало страшные воронки, которые могли утащить на самое дно, а вода в ней была прозрачной, как в той горной речке под названием Ус. Понтонный мост ненадежно покачивался от мощного напора воды, и что его удерживало, было известно только лишь Богу. Но самое удивительное произошло на самой середине реки – неожиданно для такого тихого солнечного утра налетел ураган, и порыв ветра бросил с силой острый песок в лицо Егорки. И сам понтонный мост заходил под ногами, словно корабль, попавший в шторм. Егорка зажмурил глаза и, несмотря на то что держался за мамину руку, вцепился второй рукой в галифе Сергея:

– Папа! Держи нас! – крикнул Егорка.

Сергей удивленно взглянул на Егорку, на Антонину, поставил большой кованый чемодан на понтон, свою небольшую балетку передал Антонине и взял на руки мальчишку.

– Держись за шею, сынок. – И, подхватив высвободившейся рукой чемодан, решительно направился к берегу.

А Егорка с высоты папиного роста смотрел на страшные воронки, которые могли кого угодно утащить на самое каменистое дно, и ему было совсем не страшно.

Георгий Кан

По следам повелителя бурь

© Кан Г. Ф., 2026

© ООО «Издательство «Вече», 2026

* * *

По следам повелителя бурь

Тыал

Несмотря на то, что солнце поднялось недавно, пекло уже нестерпимо. Тыал вытащил из переметной сумы тощий бурдюк с остатками воды, сделал небольшой глоток, потом плеснул в пригоршню и протянул коню. Невысокий, гривастый, он потянулся к руке, вытянул губы и опустошил ладонь. Конечно, для него этого было очень мало. Но конь словно понимал, что хозяин делится последним, и благодарно потерся ноздрями о его шею. Десять дней они по выгоревшим от жары долинам Чжурчженьской империи приближались к городу Кайфэн. Юго-Восточный Китай отличался от монгольских степей. Ущелья сменялись долинами. Стояла июльская жара. Воины и лошади давно хотели пить. К вечеру сначала разведчики, а потом и остальные увидели у входа в ущелье, за которым был город, огоньки костров. Прискакавшие вскоре гонцы сообщили, что позади тоже появилось войско. Из примыкающей долины выливались колонны из тысяч вражеских солдат и всадников. И все поняли, что попали в ловушку, как стадо глупых джейранов.

Возглавлял поход младший сын повелителя вселенной – Толуй. Уже четыре года как Чингисхана не было среди живых.

Тыал с детства был уверен, что ни великий хан, ни его дети никогда не ошибаются. Сам Бог дал им власть, безграничные знания и правоту во всех делах. Но почему же тогда они оказались здесь? Говорят, у великого хана во всех уголках земли есть свои уши и глаза. Глаза и уши множества осведомителей. Есть ещё и многочисленная конная разведка, способная бесшумно и быстро проникнуть в любую долину, в любые густой лес и непроходимые горы. Об этом вполголоса говорили воины. «Чингизиды всегда правы», – вбивали в голову все, от десятника до тысяцкого. Тыал и не сомневался. Не его это дело. Его дело… Он почувствовал, как сердце сильнее забилось, и еще больше захотелось пить.

Молодого кангла взяли в армию сына великого Чингисхана для того, чтобы он творил чудеса. Их род жил рядом с озером Байкал. Канглы были наёмными солдатами, сопровождавшими монгольские