Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

войска и бившимися с ними бок о бок. В Прибайкалье часть его племени была отправлена, чтобы охранять северные границы империи от реальных врагов. Но были среди канглов и те, которые нужны монголам и ещё для одного загадочного дела.

Их называли йададжи. Йададжи с помощь камня йада могли вызывать дождь или снежный буран, зной или мороз.

Деда Тыала звали Улахан Тыал[47]. Он действительно творил чудеса. Тыал сам не раз видел, как, развязав кожаный мешок, Улахан Тыал вынимал йада, садился с ним на землю, гладил его влажную поверхность и на какое-то время замирал. А ближе к вечеру небо начинало хмуриться, приползали тучи, и начинался дождь. Дед говорил, что с йада он разговаривает только вполсилы, чтобы тот не потерял свою власть над небом. Дед выделял Тыала среди других. Иногда он давал ему подержать йада, и через некоторое время тот в руках мальчика тоже становился влажным. Улахан Тыал говорил, что камень сам узнаёт настоящего йададжи. Своего будущего хозяина. Впервые он дал Тыалу подержать камень, когда тому исполнилось десять лет. Теперь ему семнадцать. Старик говорил:

– Ты должен захотеть, чтобы пошёл дождь или снег. Но не просто так, а только когда это очень нужно. Мы с камнем выходим в степь, когда она лежит перед нами, уставшая от жары. Когда земля сухая и трескается, а всё живое прячется в норы. Степь хочет воды, и йада даёт ей дождь. Но йада может принести снег и мороз. Важно, чтобы всегда для этого была причина. В нашей семье всегда рождались йададжи. Всевышний даровал роду власть над камнем. Но он может её отобрать. Никогда йададжи без причины не должен просить что-либо у неба. Когда ты родился, мы с твоим отцом, его братьями, сестрами и детьми были рядом с твоей матерью и знали, что родится будущий йададжи. Когда ты впервые закричал, я дал тебе имя Тыал[48].

Великий хан отправил меня с другими состарившимися воинами канглами и их семьями сюда, на северную границу у большого озера. В стойбище, где ты родился, мы живём давно и спокойно. Вдали от войн и походов. Великий Чингиз на прощанье подарил мне коней, скот, юрты и оружие. На весь род. Он сказал, что это за мои заслуги. Я не раз помогал ему со своим йада в битвах. Хан сказал, что, когда родится наследник, настоящий йададжи, то я должен буду прислать его вместо себя.

Тыал подрастал и с годами стал чувствовать камень. Он не расставался с ним. Дед повторял:

– Тебе не надо ничему учиться. Ты всё знаешь с рождения. Камень признал тебя. Помни, что он должен быть твоим вторым сердцем.

Действительно, когда они выходили в степь и вынимали йада из кожаного мешка, тот будто просыпался. Чёрный с красным отливом, в руках Тыала минерал становился влажным и тёплым. «Представь, что он часть твоего сердца», – говорил дед, и Тыал подносил камень к груди. Там будто что-то расширялось, и появлялась сладкая тяжесть. В этот миг надо было молча обратиться к камню и получить от него такой же молчаливый ответ.

Когда на поверхности йада появлялись капли, то через несколько часов шёл дождь, при появлении инея с неба начинал падать снег. Тыал сливался с камнем в одно целое, и тот выполнял его желания. Но почему так происходило, Тыал не понимал.

– Не думай об этом, – говорил дед, – я и сам не знаю. Так было всегда. Мой отец и дед были йададжи. Они говорили, что камень должен стать твоим сердцем, а дальше не твоего ума дела.

– Эй, – крикнул посыльный, – тебя зовёт хан Толуй! Давай за мной. – Он криво ухмыльнулся, наконец и колдун зачем-то понадобился. Тыал встал и пошёл следом. В сотне, не говоря уже о его десятке, на него смотрели как на белую ворону. Правда, открыто не издевались, зная, что сам хан велел ему служить в войске. Но и всерьез не принимали. Хотя Тыал и с конем управлялся не хуже других, и стрелял из полутораметрового лука многим в пример.

Угэдэй, старший брат Толуя, приказал тому взять десятитысячное войско и направиться к границам империи Южный Сун. Несколько месяцев назад оттуда приезжали послы, просили мира, но получили отказ.

Когда войско Толуя вышло из ставки, задача его была простой: дойти до столицы Южного Суна Кайфэна и войти в неё хозяином и победителем. Монголы не сомневались, что после унизительных переговоров чжурчжэни не в состоянии будут не только выстроить оборону, но и просто поднять головы при появлении монгольских всадников. И вдруг это неведомо откуда появившееся стотысячное войско врага. Будто их предупредили о том, что младший сын Чингисхана ведет своих людей к столице. Каждые три часа разведчики сообщали, что войско чжурчжэней подходит всё ближе.

Как только Толую донесли, что ещё и ущелье впереди перекрыто противником, он понял, что они окружены. Наследник обвел взглядом сидящих в шатре полукругом тысячников и сказал: «Нас предали. Что будем делать?» Все молчали и боялись смотреть на него. Он мог заподозрить любого. Лучше спрятать глаза, которые могут выдать, что на душе у каждого.

– Справедливый и мудрый хан, позволь пригласить молодого кангла йададжа, – сказал толстый Субэдэй и поклонился молодому вождю. Двухметровый, напоминающий старый дуб, полководец был толстым и казался неповоротливым. Его круглое лицо имело туповатое выражение. Но все знали, что у Субэдэя хорошая память и он помнит немало их грехов. На всякий случай все закивали головами. «Может, пригодится его колдовство», – закончил Субэдэй и почесал спину рукояткой плетки.

Теперь и Толуй вспомнил про этого йададажа. Брат Угэдэй сказал, что канглы прислали человека, который может вызывать любую погоду. Об этом поминал еще великий отец.

– Как его зовут?» – спросил он.

– Тыал, – ответил Субэдэй, – на их языке «ветер».

– Что же он сделает?

– Я слышал, что он может попросить небо нам помочь, – неуверенно ответил великан.

Толуй кивнул головой, и Субэдэй, легко подняв свою тушу с ковра, вышел из шатра и кликнул посыльного.

Тыал вошёл, встал на правое колено и, склонив голову, с волнением ждал, что скажет хан.

– Подойди.

Тыал поднялся. Он чувствовал на себе тяжёлые взгляды двух десятков людей. Одно имя каждого из них заставляло трепетать врагов и бледнеть подчиненных.

– Ты знаешь, зачем тебя позвали?

– К нам подходит войско чжурчжэней, великий хан.

– Тебе сколько лет?

– Семнадцать, великий хан.

– Откуда ты знаешь про чжурчжэней?

– В ставке все об этом говорят.

– У входа в ущелье, в которое мы направляемся, они тоже стоят.