Из огня да в полымя - Александр Капков

– Давайте зайдем в кофейню, – предложил Виктор, когда они уже шли по улице. Он просительно посмотрел на Лизу. Та отчеканила:

– Кофейня, товарищ Виктор, буржуазный пережиток, детище НЭПа. Не к лицу вам, красному герою, ходить по таким заведениям.

Крушевина могла быть полностью несносной. Антон лишь усмехнулся про себя. Виктор видел, что она подначивала его, но все же щеки у него порозовели.

– Не подумал. «Извините!» —покаянно сказал он.

Антону стало жалко Кородинова. Не к лицу краскому так унижаться перед взбалмошной чекисткой.

– А я согласен с Виктором, – заявил он. – Давайте зайдем и поедим. Одним начальственным чаем сыт не будешь.

Изломин, не глядя на Крушевину, первым пошел к двери кофейни. Лиза смотрела ему в спину. И спине стало неуютно. Он распахнул дверь и сделал приглашающий жест:

– Прошу!

Лиза отчего-то сменила гнев на милость и первой прошла внутрь. За ней Виктор. Старичок-привратник, на швейцара он никак не тянул, сполз с табурета у входа и юркнул за деревянную полированную стойку гардероба. Оказалось, что он исполнял сразу две должности. Виктор церемонно помог снять пальто Лизе и подал его старичку. Тот выдал ему номерок. Пока Крушевина прихорашивалась перед зеркалом у входа в зал, мужчины тоже разделись и получили номерки.

В самой кофейне было чисто и уютно, но посетителей немного. Да, не привык еще советский народ употреблять кофе с пирожными вместо горячих щей, пышущей жиром котлеты, пирожков с мясом и крепкого чая. И все это подадут в любом трактире. Даже ходить далеко не надо. Завсегдатаями таких кофеен были обычно актеры, писатели и поэты. Короче, люди творческих профессий. Завидев новых посетителей, к ним заспешил официант. По тому, как он держался, не составило труда догадаться, что учился он своему ремеслу еще при старом режиме. Они разместились за столиком в центре зала, и официант подал им меню: лист бумаги с машинописным текстом. Лиза выбрала кофе по-венски и бисквитное пирожное. Виктор заказал крепкий черный кофе и булочку с маслом. Ясно было, что манерничал. Такому здоровяку этой булочки не хватит и на один зуб. Антон же чиниться не стал. Он попросил самую большую кружку кофе со сливками, а к нему пирожки. Виктор, похоже, только сегодня осознал, что Лиза уезжает в Париж. И очень надолго. Не на год и не на два. Он смотрел на нее и грустил. Лиза видела его настроение, но делала вид, что не понимает его печали. Она вела себя, как и всегда, раскрепощенно. Шутила над краскомом и весело смеялась, когда тот пытался оправдываться. На Антона она тоже изредка поглядывала. Выпив кофе, никто не спешил уходить.

– Раз нас на сегодня отпустили, не пойти ли нам в кинотеатр? – спросил Виктор. – Вместе.

– Сегодня выходной день, – заметила Лиза. – Там очереди будут. Ты какого мнения, Антон?

Кородинов посмотрел на него с надеждой. Он понимал, что без Изломина Лиза не пойдет, хотя бы из вредности. Странное дело, соперника в нем краском не видел. И правильно. Антон им и не был.

– В кинотеатре «Спартак» у меня работает знакомая, – сказал он. – Так что можем попытаться. Сегодня как раз показывают фильму30[30] «Папиросница из Моссельпрома».

Скорый отъезд заставил его смотреть на все происходящее по-другому. Более спокойно и отстраненно. Антон понимал, что там, в Европе, ему потребуются все его силы, чтобы суметь пройти между Белой Сциллой и Красной Харибдой.

Глава вторая. На той стороне

Эстония встретила беглецов из России не то чтобы хмуро, лучше сказать – деловито и безразлично. Понять пограничное начальство можно. Ему такие переходы не в новинку. На этом участке границы были небольшие болотца, проходимые в брод. С советской стороны за ними следили не меньше, а даже больше, чем с эстонской. И если в этот раз двум человекам удалось перебежать границу, кто-то скажет: «Повезло». А капитан Лепп, командир заставы, лишь улыбнется и подумает, что русские снова играют в свои игры. Он дал беглецам отдохнуть до утра и отправил в Таллин. До станции их сопровождал солдат. Он посадил их на поезд и отправился обратно на заставу.

– У нас не будет конвоя? – удивился Антон.

– Зачем? Мы никуда не убежим из страны, пока у вас нет документов. Разве обратно в Советскую Россию? Но в Ревеле нас встретят те, кому надо.

Щеглов заметно изменился, оказавшись по эту сторону границы. Будто снял с себя обременяющую тяжесть. Стал более разговорчивым и располагающим к себе человеком.

В отличие от Изломина, у Щеглова были при себе паспорт и местные деньги. Он повел Антона в вагон-ресторан. И они не только поели, но и выпили за удачный переход границы. Щеглов превосходно разбирался в местных крепких напитках и выбрал пятидесятиградусную настойку на травах.

– Как? – спросил он у Антона после выпитой первой рюмки.

– Здорово! Пьется легко и даже бодрит. Павел Михайлович, скажите, откуда вы так хорошо разбираетесь в эстонских настойках? Если не секрет, конечно.

– Какой же тут секрет? Я ведь служил у Юденича в Северо-западной армии. Можно сказать, всю Эстонию исходил. После поражения в конце девятнадцатого года мы отступили сюда. Потом-то, уже в двадцать втором, я перебрался во Францию.

– А знаете, я тоже служил в войсках генерала Юденича, когда он командовал Кавказским фронтом. В семнадцатом году.

– Вот видите, сколько у нас общего! Да мы с вами, Антон Юрьевич, практически однополчане! Давайте-ка за это по второй. Повод отличный!

На второй не остановились, как и на третьей. В Таллин Антон приехал сытый и благодушный. Но, как оказалось, благодушничать было ему рановато. На вокзале к ним подошли два человека, одетых в серо-черное, представились полицейскими и попросили господ из России проехать с ними.

– А вы беспокоились, что нас бросили, – шепнул Щеглов Антону. – Ничего, все будет в порядке. Отпустят. Куда они денутся?

И действительно отпустили. Правда, далеко не сразу. Изломина промариновали в камере предварительного заключения почти двое суток. Хотя он, в общем-то, другого и не ожидал. Спасибо еще, что плен оказался недолгим. Когда утром Антон, небритый и попахивающий потом, вышел из камеры, в коридоре полицейского управления его ждал Щеглов, одетый по-иному, чем раньше. На нем было замшевое пальто цвета мокрого песка и фетровая шляпа. Брюки отутюжены, а ботинки начищены.

– Да вы сегодня словно денди! – не удержался Антон. –