Российская империя и Святая Земля. Дневник памяти - Игорь Петрович Сенченко

С конца 30-х – начала 40-х годов XIX в. объектом геополитического соперничества европейских держав становится Иерусалим. В Святом Граде открываются дипломатические представительства. Начало тому положила Великобритания, назначив в 1838 г. в Иерусалим своего вице-консула, Уильяма Таннера (в 1841 г. его статус Лондон повысил до консула). Примеру Англии последовали: Пруссия (1842), Франция и Сардиния (1843), США (1844), Австрия (1849), Бельгия (1851) и Испания (1854). Надо сказать, что свой первый консульский пост в Иерусалиме Франция учредила еще в 1621 г., и действовал он по 1717 г.; первым консулом, направленным туда королем Людовиком XIII, анналы истории называют Проспера Дие (в 1843 г. им стал Габриэль де Лантиви). Консульство Российской империи в Иерусалиме появилось только в 1858 г., вскоре после окончания Крымской войны (1853–1856). Функционировало 56 лет (1858–1914). В 1891 г. его преобразовали в генеральное консульство.

Усиливавшийся интерес великих держав к Иерусалиму подстегивал межконфессиональные распри между католиками, армянами и православными, пытавшимися добиться расширения или сохранения своих прав на христианские Святые места в Палестине.

В 1830 г. по указу Николая I и под руководством вице-канцлера Карла Васильевича Нессельроде (1780–1862) в МИД развернулась работа по формированию внешнеполитического курса на православном Востоке. Возглавил эту работу Азиатский департамент МИД. В 1856–1861 гг. им руководил Егор Петрович Ковалевский (1811–1868). Высочайшим указом от 15 июня 1823 г. при Азиатском департаменте было учреждено Учебное отделение восточных языков (в 1835 г. оно получило статус университета) – «для практического усовершенствования студентов в знании разговорного и письменного языков: турецкого, персидского и арабского», то есть для подготовки драгоманов (переводчиков) для российских дипломатических постов на Востоке (1).

Активизация в Святой Земле деятельности России, в том числе путем учреждения Русской Духовной Миссии в Иерусалиме (1847), выступление Санкт-Петербурга на стороне православного духовенства в греко-латинском споре, обострили вопрос о статус-кво Святых мест. Дипломатическое присутствие Российской империи в Иерусалиме в силу всего сказанного выше, а также с учетом увеличения числа русских паломников в Святой Град, сделалось необходимым.

На своевременность открытия русского дипломатического поста в Иерусалиме указывал и чиновник по особым поручениям в Морском министерстве, один из идеологов создания Русской Палестины, Борис Павлович Мансуров. В 1857 г он был направлен в Палестину главой Морского ведомства Великим князем Константином Николаевичем для сбора информации по вопросам доставки русских богомольцев в Святую Землю и их там обустройства. В отчете о командировке отмечал, что греческое духовенство поддерживает русских паломников в тех размерах, в каких может, но эти возможности поддержки невелики. Подчеркивал, что приюты, странноприимные дома и лечебницы в Иерусалиме и во многих других Святых местах в Палестине есть у всех христианских конфессий, покровительствуемых великими державами, а вот у России таковых нет. И горестно констатировать отсутствие в Иерусалиме «родного Русского угла». В отличие от других держав, писал он, отсутствует в Иерусалиме и русский консульский пост, который защищал бы права и интересы русских паломников, путешественников и коммерсантов. Неимение в Иерусалиме русского консульства, резюмировал Б. П. Мансуров, «вредит положению дел наших в Палестине».

Прибыл Б. П. Мансуров в Яффу, как следует из его письма отцу, рано утром 21 января (2 февраля) 1857 года. Остановился в греческом монастыре, где с ним в тот же день повидался и переговорил вице-консул Н. С. Марабути. После этого он в сопровождении драгомана «отправился верхом в Рамлу, бывший Аримафей, место рождения благообразного Иосифа». И в 5.30 вечера того же дня въехал через Яффские ворота в Иерусалим, и остановился в патриаршем доме. Вечером навестить его пришел митрополит Мелетий. На следующей день, утром, посетил митрополита Мелетия и Б. П. Мансуров, чтобы выразить свою признательность за оказанное ему гостеприимство и передать «пожертвования для Гроба Господня от Катерины Обуховой, графини Адлерберг и Д. Нарышкина». В ту же ночь, говорится в письме Б. П. Мансурова, подарок-светильник от Д. Нарышкина повесили «над Гробом Господнем», где он (Мансуров) «видел его своими глазами». Будучи в Храме Гроба Господня, сообщает Б. П. Мансуров, он осмотрел все святыни в сопровождении «30 русских паломников, собравшихся в Храме при известии о том, что будет русская служба». И, действительно, служил ее, по-русски, отец Виссарион, который 11 лет жил в Москве. Для ознакомления с бытом русских паломников Б. П. Мансуров побывал в Архангельском и Федоровском монастырях. Повстречал там В. К. Каминского, автора увлекательного сочинения о Святых местах. Человек этот, делится своими впечатлениями о нем Б. П. Мансуров, «весьма умный и дельный, бывший профессор математики, пристрастившийся к Святым местам» (2).

«Собственно в Палестине, – указывал в отчете о командировке Б. П. Мансуров, – заведование делами русских поклонников было и до сих пор возложено на яффского вице-консула. Поклонники отправляются в Иерусалим в сопровождении консульского каваса и достигают Иерусалима в один или два перехода». В Яффе наши богомольцы «пользуются гостеприимством греков в Георгиевском монастыре. … Ничего нашего родного в этом крае не существует. У католиков есть здесь свой благоустроенный монастырь. … В греческом монастыре даже для почетных путешественников условия пребывания затруднительны. … Когда разом прибывает много православных поклонников, то комнат для помещения и половины их недостает».

Всего паломников «со всех концов приходит от 10 до 14 тысяч». Для покровительства и защиты христианских богомольцев, прибывающих с Запада, в Святом Граде действуют «влиятельные консулы всех первостепенных держав. Только русского консульства в Иерусалиме не имеется. И Русский флаг здесь нигде не поднимается».

Знатные и богатые паломники из России «пользуются в Иеру салиме особенным уважением, и преимущественно потому, что греческое духовенство ожидает и получает от них всегда большие пожертвования». Следовательно, им, может быть, и не заметно отсутствие в Святом Граде дипломатического представительства России, но вот «для наших простых поклонников это отсутствие очень ощутимо».

По издавна существующему порядку, политико-дипломатическое представительство России в Иерусалиме и «заведование там делами русских подданных возложено на яффского вице-консула и бейрутского генерального консула, которому первый подчинен во всех отношениях».

Хотя расстояние между Яффой и Иерусалимом и невелико, замечает Б. П. Мансуров, но «трудности пути столь значительны, что невозможно и требовать от вице-консула частых посещений Святого Града; да и в самой Яффе у него весьма много обязанностей именно в то время, когда поклонников много в Иерусалиме».

«Постоянное присутствие нашего консульства в Иерусалиме, – подчеркивал Б. П. Мансуров, – совершенно необходимо, тем более что русские богомольцы приходят в Палестину не на несколько дней, а почти на целый год». На обоснованность мнения «о необходимости отделить от бейрутского генерального консульства заведование палестинскими делами и учредить в Иерусалиме … независимое консульство» указывает и поведение