Российская империя и Святая Земля. Дневник памяти - Игорь Петрович Сенченко

в данном вопросе французского правительства, «имеющего в Палестине и Сирии равносильные нам интересы». У Франции в Иерусалиме – «отдельное консульство», никак не связанное ни с Дамаском, ни с Бейрутом. Примеру Парижа последовали уже Австрия, Англия, Пруссия и Испания. «Одна только Россия остается в Иерусалиме без … дипломатического представительства».

Греческое духовенство, писал Б. П. Мансуров, «дорожит денежной помощью, получаемой из России, но размер этой помощи и источник ее не таковы, чтобы правительство наше могло основывать на оной значительные права и требования». По размеру своему денежные пособия, посылаемые из России в Иерусалим (около 38 000 рублей в год), «составляют одну девятую часть от общей суммы иерусалимских патриарших доходов, не превышающих 348 000 рублей в год».

Приводя список 16 греческих монастырей в Иерусалиме, Б. П. Мансуров сообщал, что только три женских монастыря из них, представляли собой «иноческие обители»; все прочие – «суть странноприимные дома». В греческих монастырях, по собранным им сведениям, могло быть «размещено 1120 паломников»; минимум же приходивших в Иерусалим православных поклонников составлял 3000 человек, а иногда, как, например, в 1857 г., доходил и «до 5000 человек, не считая русских». И отсутствие в Палестине «родного русского богослужения», констатировал Б. П. Мансуров, являлось «грустным обстоятельством для русских богомольцев», которые составляли в то время «едва десятую часть всех православных паломников».

В Архангельском монастыре, отведенном для нужд РДМ, докла дывал Б. П. Мансуров, есть церковь, но она «носит отпечаток униженного положения Православия на Востоке. Церковь Св. Архангела Михаила ветха, темна, бедна, некрасива и вдобавок так мала, что в ней с трудом помещается 25 чел., а соборного служения в оной и вовсе совершать нельзя».

Главной целью разных исповеданий, равно как и европейских консульств, открытых в Иерусалиме, отмечал Б. П. Мансуров, являлось «постепенное завладение углами Иерусалима и замечательными местностями». Так, «важные приобретения были сделаны армянами и Австрией по обе стороны Страстного Пути».

Существующий в России «кружечный сбор в пользу Храма Гроба Господня», поступая в руки греческого духовенства, употреблялся, указывал он, «несогласно с пользами Русской Церкви». Для «самостоятельной жизни Русской Церкви на Востоке» – для содержания странноприимных домов и монастырей, школ и больниц – «потребуется 150 000 руб. в год».

РОПиТ, делится своими соображениями Б. П. Мансуров, вполне могло бы принять на себя «часть расходов по учреждению консульства в Иерусалиме, посредством соединения звания консула со званием агента РОПиТ». При этом следует указать на «чувствительный недостаток людей, знающих Восток и восточные языки, и соглашающихся служить в столь отдаленных краях». И потому не все консулы наши на Востоке имеют секретарей. Что же касается драгоманов, то «почти везде они набираются из местных жителей, отыскивающих этого звания для личных денежных и коммерческих выгод».

По моим наблюдениям, информировал Б. П. Мансуров, «консульский агент наш в Хайфе далеко превосходит яффского вице-консула по своим личным качествам». В Назарете он уже устроил, можно сказать, своего рода агентство «в лице богатого тамошнего жителя», его «комиссионера-драгомана». Высказывается за открытие в Хайфе и Назарете «странноприимных заведений».

Думается, что «необходимо освободить бейрутского генерального консула от управления политическими делами нашими в Палестине». Представляется обоснованным и учреждение в Хайфе «правильного русского консульства, а в Назарете – зависящего от оного вице-консульства». В обязанности таковых можно было бы вменить и полномочия агентов РОПиТ, а это означает, что РОПиТ могло бы «принять на себя все расходы по сим предметам».

Учреждение в Иерусалиме «отдельного русского консульства для всей Палестины, – резюмировал Б. П. Мансуров, – составляет предмет первостепенной и неотложной необходимости. Уже одно то, что другие державы имеют своих консулов в Святом Граде, заставляет и Россию делать то же самое». Престиж Отечества нашего обязывает правительство России «не только не уступать другим державам» в том, что касается консульских учреждений в Иерусалиме, но «и стараться поставить наше консульство там выше других».

То же можно сказать и в отношении Русской Духовной Миссии в Иерусалиме. Ей там не к лицу быть «в гостях у греческой иерархии. Обзаведение миссии собственным помещением составляет предмет первостепенной важности» (3).

Необходимость открытия в Святом Граде российского консульства обозначил в своем донесении министру иностранных дел А. М. Горчакову от 20 января 1858 г. и чрезвычайный посланник и полномочный министр Российской империи в Константинополе Аполлинарий Петрович Бутенев (1787–1866), подчеркнув, что на учреждении миссии настаивает и Иерусалимский Патриарх Кирилл. «Иерусалимский патриарх, – сообщал А. П. Бутенев, – горячо советует учредить русское консульство в Священном Граде; он полагает, что Русская Духовная Миссия не может действенно и без урона своему достоинству вмешиваться в распри наших паломников с турецкими властями. К тому же, флаг наш единственный отсутствует в Иерусалиме, где прочие нации давно уже имеют своих консулов» (4).

Чтобы ускорить решение данного вопроса и устранить любые возможные оговорки, связанные с отсутствием денег на его реализацию, РОПиТ соглашалось покрыть расходы по проезду сотрудников консульства из России в Иерусалим и их обустройству на месте. Более того, брало на себя обязательство в течение года полностью содержать консульство за свой счет (5).

В МИД Российской империи инициативу РОПиТ и А. П. Бутенева поддержали. Новая миссия напрямую подчинялась посольству в Константинополе, а вице-консульство в Яффе и консульское агентство в Хайфе переходили под управление консульства в Иерусалиме.

19 апреля 1858 г. министр иностранных дел Российской империи Александр Михайлович Горчаков представил императору Александру II (1818–1881) доклад по данному вопросу и предложил поручить исполнение должности консула в Иерусалиме агенту РОПиТ коллежскому советнику Владимиру Ипполитовичу Доргобужинову (1822–1887). В докладе министр информировал Его Величество, что РОПиТ, занимавшееся перевозкой паломников из Одессы в Яффу и обратно, назначило своим агентом в Иерусалиме сотрудника Морского ведомства, коллежского советника В. И. Доргобужинова. «Полагал бы возможным, – писал А. М. Горчаков, – впредь, до составления штата консульства в Палестине, поручить исполнять должность консула в Палестине г-ну Доргобужинову, назначив ему добавочное содержание в 1500 руб. серебром от сметных сумм Министерства иностранных дел».

13–14 декабря 1858 г. Александр II утвердил предложение А. М. Горчакова об учреждении российского консульства в Иерусалиме и о переподчинении ему консульских постов в Яффе и Хайфе. На полях доклада А. М. Горчакова император поставил резолюцию: «Исполнить». На первых порах штат консульства состоял из двух единиц – консула и секретаря (6).

Учреждение консульства в Иерусалиме обозначило стремление Российской империи усилить свое влияние в Святой Земле, поддержать Иерусалимский Патриархат и взять под свое покровительство правоверных арабов Сирии, Ливана, Палестины и Заиорданья.

На консульство в Иерусалиме и подчиненные ему консульские посты в Яффе и Хайфе, согласно инструкции, составленной российским посланником в Константинополе А. П. Бутеневым, возлагались три основные функции: