Хроно-Хранители Вечности. Том 2 - Лариса Печенежская

Ветер то усиливался, то утихал, но его холодные порывы заставляли двигаться быстрее. Они шли через ущелья и перевалы, где древние каменные колонны, созданные самой природой, возвышались над ними, словно великаны, смотрящие сверху вниз.

Иногда путь становился таким узким, что им приходилось идти один за другим, едва удерживаясь на краю обрыва. Внизу, где-то глубоко под ними, ревела река, пробивая себе путь через камни. Один неверный шаг – и они могли сорваться вниз, исчезнуть навсегда в ледяной бездне.

Каждый день казался бесконечным. Они шли всё выше, и снег начал покрывать землю, делая передвижение ещё более тяжёлым. Туман опускался на горы, скрывая тропу, и порой они могли видеть лишь на несколько метров вперёд. Но Таши продолжал уверенно вести их, зная каждый камень и каждый поворот.

На третий день путешествия они достигли одного из самых высоких перевалов. Здесь холод и ветер стали невыносимыми, а дыхание вырывалось из лёгких с трудом. Снег под ногами скользил, делая путь ещё более опасным. Таши оглянулся на них, его лицо было непроницаемо.

– Отсюда Лхаса уже недалеко, – сказал он. – Ещё полтора дня пути – и мы достигнем города. Но дальше могут быть лавины. Нужно быть осторожными.

Чангпа и Дэйтон кивнули, несмотря на усталость и тяжесть, которая давила на их плечи. Их путь через горы был почти завершён, но чувство утраты не покидало их ни на мгновение. Каждый шаг казался шагом к неизбежному принятию того, что их друзья остались в тех проклятых пещерах, погребенными под тоннами камня.

Четвёртый день был не менее суровым. Ветер гнал тяжелые тучи, наполненные снегом, иногда сбрасывая его на тропы, по которым они и так с трудом продвигались. Однако ближе к вечеру горы начали отступать, и перед ними открылась широкая долина. Вдалеке, на горизонте, показались первые строения Лхасы, столицы Тибетского нагорья. Город, окружённый древними монастырями и величественными храмами, возвышался на фоне гор, сияя в лучах заходящего солнца.

Чангпа остановился, глядя вдаль и поймав себя на радостной мысли, казавшейся неуместной на фоне переживаний о пропавших товарищах, что скоро он будет дома.

– Мы сделали всё, что могли, – тихо сказал он, обращаясь к Дэйтону. – Теперь остаётся только принять это. Тот ничего не ответил.

Они пошли дальше, и их шаги звучали значительно увереннее и решительнее. Город, окружённый высокими горами, сиял в лучах закатного солнца, а его величественный дворец Потала возвышался над остальными строениями, словно живое напоминание о духовной силе этого древнего места.

Лхаса встретила их теплотой и движением жизни. Улицы были заполнены людьми, которые шли, занимаясь своими повседневными делами, торговцы выкрикивали цены, приглашая купить у них товар, а звуки молитв, исходящие от монастырей, мягко ласкали слух. Боллард и Дордже шли медленно, оглядываясь на шумные улицы, испытывая блаженство от того, что отдалённость и тишина гор сменилась мирской суетой.

Чангпа, живший в Лхасе большую часть своей жизни, был рад наконец вернуться домой. Его дом находился на окраине города, в тихом районе, вдали от главных улиц. Это было старое, но крепкое строение, построенное из глиняных кирпичей и украшенное яркими тибетскими флагами, развевающимися на ветру. Здесь, за высокими стенами, царила тишина и уют, а внутри пахло сандаловым деревом и свежезаваренным чаем.

Когда они вошли в дом, их встретила мать Чангпы, пожилая женщина с добрыми глазами и усталым, но радушным лицом. Она давно ждала возвращения сына и встретила его с объятиями и тёплой улыбкой, но в её взгляде читалась тревога. Она не задавала вопросов о том, что произошло в горах, понимая, что время для этих разговоров ещё не пришло.

Дордже и Боллард сидели у очага в ожидании ужина, когда дверь их дома резко распахнулась. На пороге стояли его жена Норжен и дочь Санму, обе с распахнутыми от волнения глазами и раскрасневшимися щеками. Они узнали о возвращении Чангпы от соседей и поспешили домой, оставив все дела на потом.

Норжен, стройная и энергичная женщина, всегда отличалась решительностью и спокойствием. Сейчас же её лицо светилось от радости, а глаза блестели от слёз, которые она еле сдерживала. Её руки, всегда занятые домашними делами и заботами, в этот момент дрожали от волнения.

– Ты вернулся, Чангпа! – с трудом выговорила она, бросившись к нему навстречу. Он поднялся, и она обняла его так крепко, словно боялась, что он снова исчезнет.

Санму, взрослая и красивая девушка, стояла рядом, наблюдая за матерью. Её длинные тёмные волосы были аккуратно уложены в косы, а глаза, такие же тёмные и глубокие, как у отца, смотрели с лёгкой улыбкой. Её стройная фигурка, одетая в традиционное женское одеяние, подчеркивала её естественную красоту.

– Папа, я так рада, что ты вернулся! – произнесла она, подойдя ближе. Её голос был тихим, но в нём чувствовалась сила и уверенность, которую она унаследовала от отца.

Чангпа, услышав голос дочери, улыбнулся, отпуская жену. Он протянул руки к Санму, которая подошла ближе, и обнял её, крепко прижав к груди. Его сердце наполнилось счастьем. Он гордился дочерью, но в глубине души его огорчало, что она так быстро повзрослела и теперь готовилась к собственной свадьбе.

– Как хорошо снова быть с вами, – прошептал Чангпа, оглядывая их обеих. – Я боялся, что больше не увижу вас.

Норжен улыбнулась, слегка отстранившись, чтобы посмотреть на него. Её глаза блестели от непролитых слёз, но в них светилась радость и любовь.

– Ты успел вовремя, – сказала она. – Мы были уверены, что ты вернёшься.

– Конечно, – добавила Санму. – Мы готовились к свадьбе, но без тебя, папа, я бы никогда не вышла замуж. Ты должен был вернуться, чтобы сопровождать меня.

Эти слова наполнили сердце Чангпы отцовской гордостью и теплом.

Когда Чангпа познакомил всех членов своей семьи с Боллардом, в доме вновь всё встало на круги своя. Норжен занялась ужином, а Санму рассказала отцу о том, что уже приготовлено к свадьбе, а что ещё предстоит сделать. Чангпа с улыбкой слушал её, понимая, как повзрослела дочь за время его отсутствия.

Болларда приняли как дорогого гостя.

– Добро пожаловать за наш скромный стол, Дэйтон, – пригласила его Норжен приятным голосом. – Вам надо восстановить силы после долгого пути.

Они сели за низкий деревянный стол, накрытый тканью с традиционными тибетскими узорами, а Санму начала подавать простые, но сытные блюда. Чай с маслом яка, горячий и насыщенный, был первым, что предложили гостю. Его аромат и вкус были уже не новыми для Дэйтона, но он нуждался в этом напитке, словно в целебном нектаре.

Норжен, глядя на гостя с заботой, заметила дрожь в его уставши руках, когда он подносил чашку к губам, но после первых глотков постепенно расслабился.

На столе были расставлены другие блюда: паровые пирожки момо с мясом яка и овощами, тушёное мясо и, конечно же, цампа. Норжен, заботясь о каждом, накладывала еду на тарелки.

– Чувствуй себя, как дома, Дэйтон, – сказал Чангпа, ободряюще похлопав его по плечу. – Здесь тебе больше не о чем беспокоиться.

Санму, улыбаясь, подала последнюю порцию еды и села рядом с отцом, чтобы тоже присоединиться к трапезе. Она видела, как постепенно Дэйтон восстанавливал силы, и его лицо обретало больше красок жизни. Для неё, как и для матери, было важно, чтобы их гость чувствовал себя не просто гостем, а частью их семьи.

В воздухе витала спокойная, мирная семейная атмосфера, и, несмотря на усталость, Дэйтон чувствовал, что наконец-то нашёл уголок, где можно было отдохнуть и набраться сил перед тем, как двигаться дальше.

Вечером, когда они с Чангпой сидели у очага в тёплой комнате, молчание между ними было наполнено пониманием. Мысли о том, что он дома, наполняли сердце тихой радостью. Он не был уверен, сможет ли рассказать жене и дочке обо всём, что произошло, но знал, что возвращение – это единственный способ найти душевный покой.

– Завтра я отвезу тебя