Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

флотском экипаже и занимался обычными рутинными делами. Если все обстояло именно так, то по роду своей береговой службы мичман Анжу должен был весьма тесно общаться со своим непосредственным начальником — контр-адмиралом А.В. Моллером, который после возвращения из похода в Испанию был назначен начальником экспедиции по устройству Ревельского порта и гавани.

Думается, что у Анжу с Моллером сложились неплохие отношения. Возможно, контр-адмирал обратил внимание на толкового и расторопного мичмана еще во время перехода в Испанию и пребывания в Кадисе. При этом Моллер был в тот момент и уже рассматривался как будущий начальник Морского штаба с управлением всем Морским министерством. Эту должность он и займет год спустя.

Впрочем, думается, что время пребывания на берегу все же не прошло для Анжу зря и он усиленно занимался, чтобы выдержать экзамен и баллотировку в чин лейтенанта. Занятия его не прошли даром и в феврале 1820 года, сдав теоретический экзамен придирчивой комиссии флагманов и не получив при тайной баллотировке ни одного черного шара, Петр получил долгожданный лейтенантский чин. Особенно остался доволен его ответами известный всему флоту гидрограф и исследователь Восточного океана вице-адмирал Гавриил Сарычев, книгу которого «Лоция или путеуказание к безопасному плаванию по Финскому заливу и Балтийскому морю» экзаменуемый доложил почти наизусть.

Трудно сказать, как сложилась бы судьба Анжу, не присутствуй на экзамене адмирал Сарычев и не обрати он внимания на соискателя нового чина. Но Сарычев на экзамене был и новопроизведенного лейтенанта запомнил. К тому же на экзамене присутствовал и контр-адмирал Моллер, который так же, думается, положительно характеризовал хорошо знакомого ему офицера.

Итак, Анжу стал лейтенантом. Теперь ему надо было добиваться назначения младшим лейтенантом на один из кораблей или фрегатов Ревельской эскадры, которые были заявлены в морскую кампанию этого года. В противном случаеа он мог еще год просидеть на берегу. Однако, как говорится, человек предполагает, а Господь располагает.

Глава вторая

В марте лейтенант Анжу был вызван в Морское министерство. О цели вызова лейтенанта, разумеется, никто не известил.

В адмиралтейском садике Анжу неожиданно встретил и своего друга по Морскому корпусу Фердинанда Врангеля.

— Ты-то тут какими судьбами? — искренне удивился тот, увидев Анжу.

— Вызван адмиралом-гидрографом Сарычевым, а для чего, и понятия не имею, — ответил тот.

— И я вызван Сарычевым, и также не имею понятия, для чего и зачем.

Разговаривая, друзья зашли в здание министерства и поднялись по лестнице к кабинету Сарычева. Адъютант, выяснив, кто они такие, исчез за массивной дубовой дверью, но почти сразу выскочил:

— Господа лейтенанты, его превосходительство вас ожидает-с!

Старый седой адмирал встретил их в глубине обширного кабинета и, выйдя из-за стола навстречу, пожал обоим руку.

— Что ж, господа, думаю, вы удивлены, зачем я вас обоих пригласил к себе, — сказал он, выдержав начальственную паузу. — Буду краток. Я предлагаю вам возглавить экспедиции для описи северного берега Сибири.

— Почту за честь! — браво вскинул голову Врангель.

— Благодарю за доверие! — вполголоса ответствовал Анжу.

— Вот отсюда и досюда будут владения Анжу! — Сарычев, подойдя к висевшей на всю стену карте северных и восточных берегов России, энергично взмахнул рукой от реки Оленека до Индигирки.

Затем повернулся к Врангелю:

— А вам, барон, надлежит описать берега к востоку от Индигирки до мыса Шелагского. Ну а если повезет, то попытаться пройти и до пролива Берингова. Справитесь ли?

— Справимся! — браво ответил за двоих Врангель.

Анжу лишь кивнул в знак согласия головой.

— На все про все дается вам три года. Так как средств в казне нашей, как всегда, негусто, то и состав команд ваших будет минимальным, по два офицера, доктору и паре мастеровых. И еще одно, девять лет назад добывавший песцов на северных берегах Новосибирских островов зверопромышленник Яков Санников прислал письмо об открытии им обширной земли к северу от острова Котельного, которую он ясно увидел на норд-вест в 70 милях. Позже тот же Санников видел еще две земли, на норде и норд-весте. По словам охотника, над морем поднимаются высокие каменные горы. Это свидетельствует о наличии на севере неведомой земли, открытой Санниковым, которую вам следует найти и описать.

— Насколько точны свидетельства Санникова? — сразу же взял быка за рога Врангель.

— Настолько, насколько вообще могут быть точны свидетельства зверопромышленника и охотника! — раздраженно ответил Сарычев. — Для того я вас туда, таких умных, и посылаю!

— А есть ли еще какие-либо свидетельства? — подал голос молчавший дотоле Анжу.

— Косвенные имеются! — кивнул головой Сарычев. — В пользу существования обширных земель на севере говорят наблюдения за полярными гусями, весной улетающими дальше на север, а осенью возвращающимися с потомством. Так как птицы не могут обитать в ледяной пустыне, значит, расположенная на севере Земля Санникова действительно тепла и плодородна, и птицы летят именно туда.

— Но как севернее ледяной пустыни могут располагаться плодородные земли, ума не приложу? — пожал плечами Врангель.

— Этого я не знаю, — развел руками Сарычев. — Арктика занимает довольно значительную часть земного шара. К ней относятся пространства к северу от полярного круга. Поэтому природные условия Арктической области суровы; длительные холода, мрак полярной ночи, крайне скудная растительность. Это «царство льдов» не предназначено для жизни человека, но кто знает, какие сюрпризы могут ожидать вас за полярным кругом. Возможно, там, как на Камчатке, бьет из земли горячая вода, может, землю греют вулканы. Впрочем, это вам и предстоит выяснить. Так что пусть Бог будет вам в помощь!

На этом визит был завершен.

Адмиральский кабинет Анжу с Врангелем покинули уже в должности начальников экспедиций для описания северного берега Сибири. Анжу — между устьями Оленека и Индигирки. Врангенль — от Индигирки до мыса Шелагского и, по возможности, до Берингова пролива.

* * *

Проводив лейтенантов, Сарычев подошел к генеральной карте России и омывающих ее морей, занимавшей в его кабинете всю стену, и долго смотрел на окрашенные в белый цвет северные сибирские границы.

Белый цвет — цвет неизвестности. Как знать, может быть, именно эти двое молодых, дерзких ребят сделают так, что вместо белых пятен на карте появятся новые реки, озера, горы и новые острова…

Только что Сарычев получил письмо из Англии от нашего агента. Тот писал о новых инициативах англичан в исследовании Арктики. Это адмирала встревожило, ведь англичане ничего не делают просто так.

Если до начала XIX века англичане и появлялись в Арктике, то это были отдельные смелые вылазки в опасные и неисследованные края, то теперь исследование страны льдов приняло регулярный характер. Только число судов, занимавшихся китобойными промыслами в арктических водах, достигло нескольких сотен. Китоловы и зверобои совершали ежегодно рейсы в арктические воды и помимо богатой добычи привозили ценные