Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

— Твоя правда, батюшка! — крестилась жена. — Ох, уж эти флотские, не сидится им дома на печке теплой, все во льды норовят забраться.

Начало исследований Анжу планировал начать с будущей весны, а долгую полярную зиму посвятить подготовке к ним.

Незаметно подкралась зима. Моряки познакомились с полярной ночью, когда в течение нескольких недель стояла кромешная темнота, увидели полярные сияния, изведали пургу и стужу. В избе, в которой жил Анжу, денно и нощно горела печка, но все равно было холодно и стыло.

Самое удивительное зимой на Севере — это, конечно, полярное сияние! Анжу был офицером впечатлительным, поэтому, увидев очередное полярное сияние, мог часами любоваться меняющимися красками полярного неба. Давно известно, что никто из художников не в состоянии изобразить эту феерическую игру полярного неба. Иногда загораются в небе длинные полоски, иногда пятна, иногда формы столбов и лучей самых ярких красок и оттенков. С научной точки зрения, полярное сияние — это люминесценция верхних слоев атмосферы планеты вследствие их взаимодействия с заряженными частицами солнечного ветра на высоте 100 километров, в области магнитосферы. Местные же жители считают игру небесного света весточками живым из мира мертвых, а также искры, которые взметнулись на небеса после взмаха лисьего хвоста.

Морозы стояли нешуточные, а потому без особой надобности на улицу старались не выходить, да и в избах сидели в шубах и валенках. Даже свою чернильницу Анжу старался держать в горячей воде, иначе чернила тут же превращались в лед.

Любопытно, что, как только пурга усиливается, собаки начинают жалобно визжать, когда ветер утихал, умолкали и собаки. На полярных зимовках на Севере, как и во всех многолюдных экспедициях, бывают дельные люди и бездельники, скучные и веселые, бодрые и унылые, здоровые и больные. Ни одна зимовка не проходит без мелких и крупных недоразумений, не всякий способен перенести спокойно долгую полярную ночь, вынужденную скученность. Все переговорили, перечитали все книги, рассказали все анекдоты, переслушали потертые пластинки, каждый о каждом давно знает всю подноготную. Люди надоедают друг дружке, изучены недостатки и достоинства каждого зимовщика, нервы напряжены до предела. Некоторые от избытка молодых сил начнут шуточную потасовку — все летит кувырком: столы, табуретки. Немудрено, что срывается иной раз обидное для товарища словечко, завязывается ссора. Недаром говорят, что полярная зимовка — это целое искусство. Удачно отзимовать — это как вытащить счастливую карту.

Чтобы наладить отношения на будущее, Анжу решил нанести визит главе местного якутского рода, зимовавшего на окраине селения. Вместе со знающим язык промышленником они (предварительно предупредив о визите) подошли к родовой яранге. Входить в ярангу без приглашения — значит не уметь жить и быть невежей.

Основание конуса — длинные жерди, обтянутые выделанными оленьими кожами оленя. Низкая дверь на юг завешана кожей. Против двери, параллельно окружности яранги, обставлены большие сани с кладью, покрытые кожами. Это походные амбары, в них хранится самое ценное имущество. Чем больше саней, тем богаче яранга.

Анжу встретил старейшина рода — старик с лицом, изрезанным глубокими морщинами, и спросил коротко:

— Ты приехал?

Анжу кивнул.

Родоначальник занял офицера разговором и долго не приглашал в ярангу. Анжу уже подмерз и начал перестукивать ногами, намекая. Наконец не выдержал и спросил напрямую:

— Почему домой не зовешь?

— Э! Погоди! — махнул рукой старик. — Надо принять парадно!

Вот кожа над дверью приоткрылась, и оттуда что-то прокричали.

— Пора однако! — сказал старик.

Парадный прием состоял в том, что женщина вынесла навстречу гостю несколько горящих головешек, положила вне яранги. Над этим огнем она зарезала молодого оленя, его кишкой обложили кругом двери в ярангу. Одновременно в дверях положили две дымящиеся головешки, на которые была пролита кровь оленя. Только тогда родоначальник пригласил Анжу в ярангу. Сопровождавший Анжу промышленник объяснил, что зарезанный олень — это жертва духу дружбы и согласия. Переступая же через головешки и под кишкой, входящий всякое зло, оставляет вне яранги.

Осмотревшись, Анжу нашел внутри ярангу довольно просторной, шагов около 25 в диаметре. В центре яранги огонь, на треножнике медный котел, ведер на пятнадцать. Внутри около стены юрты устроены кожаные низкие полога — это спальни женатых членов семьи; днем полы пологов подняты и там вечно занятые работой хозяйки. Против двери — полог родоначальника. В юрте свободно бегали собаки.

Началось угощение. Преодолевая некоторую брезгливость, Анжу все даденное ему смиренно съел, чем вызвал удовлетворение хозяина и старухи-хозяйки. Затем Анжу вручил подарок — увесистый мешок хорошего пороха и свинцовые полосы для резки пуль, что на Крайнем Севере стоит немалых денег.

В ответ хозяева подарили офицеру новую расшитую кухлянку — рубашку из двойного меха — одна половина мехом вверх, а другая — внутрь. Сама кухлянка не длиннее коленей и имеет пояс. К кухлянке полагается верхняя накидка — парка, тоже из оленей кожи, всегда внутрь шерстью, а кожа выкрашена ольхой в красный цвет — ольхой. Парка не достает до пола вершка два и не подпоясывается.

Обе стороны были очень довольны и встречей, и подарками и расстались самыми лучшими друзьями.

* * *

Одной из задач, возложенных на Анжу, был поиск таинственной Земли Санникова — одна из самых любопытных и загадочных легенд русской Арктики.

Первое упоминание об островах, расположенных к северо-востоку от устья Лены и прямо на север от устья Яны, относится еще к 1650 году, когда из Якутска был отправлен служивый человек Юрий Селиверстов с наказом «иттить морем и на остров и кость промышлять». Но купец на острова не поехал, потому что был ограблен в устье Яны. Изменив свой план, он отправился в устье Колымы.

Видно, некоторые из островов известны были русским промышленникам давно, ведь располагаются они очень близко к материку, и в хорошую погоду можно видеть и остров Столбовой, и Большой Ляховский. Михайло Стадухин сообщал о том, что видел остров на севере. Было это в 1644 году.

В 1652 году искать остров к северу от устья Яны отправился Иван Ребров, но дошел он или нет, осталось неизвестным. Однако есть сведения о том, что в 60‐х годах на островах промышлял якут Етерикан, привезший много бивней мамонта. Пятьдесят лет спустя, в самом начале XVIII века, об острове Большой Ляховской сообщил казак Яков Пермяков, плывший с Лены на Колыму мимо Святого Носа. Он достиг острова и объехал на собачьей упряжке кругом, — факт этот достоверно зафиксировал казак Меркурий Вагин. С ним был и Яков Пермяков. Десять человек покинули устье Яны в мае 1712 года и по морскому льду дошли до острова, ближайшего к материку.