Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Дорога к месту начала экспедиции была нелегкой. Едва выехали из Вышнего Волочка, дорога совсем испортилась, поэтому до Москвы добирались с трудом. Пока добрались, наступила весенняя распутица, и дальше на восток во время разлива рек было опасно. Больше всего Анжу и Врангель боялись испортить и потерять дорогие геодезические и навигационные инструменты, которые были на вес золота и за которые они отвечали головой. Решили так, что Анжу дождется в Москве, пока установится летний путь, и тогда уже со всеми припасами и людьми отправится в путь. Врангель же с Матюшкиным налегке на перекладных поспешат в Иркутск, чтобы заняться подготовкой к предстоящим работам и на месте подготовиться к прибытию основной экспедиции.

Впрочем, и Анжу задерживаться в Первопрестольной долго не намеревался, а потому, едва сошла вода, он тут же тронулся в путь со всем имуществом двух экспедиций. Паводки еще не кончились, и реки напоминали небольшие моря, через которые переправлялись на паромах и плотах.

Долгой дорогой Анжу с Врангелем вызубрили наизусть врученные им в Адмиралтейском департаменте накануне отъезда инструкции. Сотни раз каждый из них вглядывался в старые еще беринговских времен, карты полярных земель, читал экстракты прошлых экспедиций, прикидывая так и этак, как лучше вести свои изыскания.

Согласно инструкциям Анжу должен был положить на карту Новосибирские острова: Большой и Малый Ляховские, Котельный, Фаддеевский и Новая Сибирь, а также предпринять поиски земель, якобы виденных промышленниками Санниковым и Бельковым к северо-западу от острова Котельного и к северо-востоку от острова Фаддеевского. Летом же, по возвращении на материк, построить байдару и описать с нее устье Яны и побережье Северного Ледовитого океана вблизи реки Лены… Всю эту работу надо было провести весной до наступления летней распутицы.

На случай, если не удастся закончить работы в один год, разрешалось продолжить их в 1822 году.

Не менее сложные задачи стояли и перед Врангелем, которому предлагалось «идти для описи берегов от реки Колымы к востоку до Шелагского мыса и от оного на север, к открытию обитаемой земли, находящейся, по указанию чукчей, в недальнем расстоянии».

Иркутск встретил путешественников цветущими садами. Встретившиеся друзья обменялись новостями. В этом городе Петра Анжу ждал Врангель с Матюшкиным.

Несколько дней Анжу приходил в себя после более чем пяти тысяч верст пути. Местные власти приняли путешественников со всей сибирской радушностью, узнав о том, что оба лейтенанта — холостяки, взволновались местные мамаши, вступив в конкуренцию по организации званых обедов и балов. Но лейтенанты думали совсем об ином — их ждали ледяные просторы студеных морей.

Двадцать седьмого июня обе экспедиции прибыли в село Качуг, расположенное в двухстах сорока верстах от Иркутска. А на следующий день путешественники уже начали сплавляться вниз по Лене на палубном плоскодонном судне, именуемом местными павозком…

Думаю, что красота и величие Лены оставило след в душах молодых флотских офицеров — поросшие вековыми лесами гористые берега, величавые гранитные столбы, поражающие обилием трав луга и засеянные поля, села и деревни, охотничьи зимовья отдельных дворов. В какой-то момент берега Лены сближаются почти вплотную, образуя грандиозные гранитные ворота, но только для того, чтобы сразу за ними река разливается во всю свою необъятную ширь. Чем дальше на север, тем дремучей становились леса, тем меньше селений на берегах.

Вот наконец и городок Киренск, больше похожий на забытую богом деревню. Жители живут здесь охотой да рыбалкой, на домашних огородах разводят картофель, репу, капусту, а кое-кто даже непривычные для этих мест огурцы. Проплыв две с половиной сотни верст, Анжу с Врангелем увидели овеянные легендами знаменитые ленские «щеки» — отвесные скалы, поднимающиеся более чем на полторы сотни метров над водной гладью реки — место опасное и гибельное. Но члены экспедиции были ребятами молодыми и азартными. Они дружно кричали «ура», палили из ружей, и эхо, дробясь о скалы, многократно им отвечало. «Щеки» проскочили благополучно.

Лишь под самым Якутском сели на мель. Сняться-то снялись, но сутки потеряли. В Якутске моряков встречали столь же радушно, как и в Иркутске. Якутск удивил деревянной крепостью-острогом, построенной казаками более двух веков назад. Местный начальник Николай Иванович Мягков, человек вполне образованный, разместил Анжу и Врангеля с сотоварищами в своем доме, рассказал все, что знал о севере Сибири, помог словом и делом в снаряжении экспедиции, обещая свое содействие и в будущем.

В Якутске купили ездовых собак. Собаки для езды на нартах особые. Их воспитывают с первого дня рождения. Все езжалые собаки кастрированы. В груженые нарты (низкие длинные сани) запрягается обычно от 8—10 собак. Сохраня первый бешеный порыв и доведя до бойкой рыси, собаки бегут скоро и долго без устали. Больше всего стоит опытный вожак, от которого зависит очень многое.

В начале августа Анжу простился с Врангелем, покинул Якутск, продолжив плавание вниз по Лене к берегам Ледовитого океана.

Непроходимые кедровые леса по берегам вскоре сменились чахлыми кривыми деревцами, но затем исчезли и они. Теперь Лена несла свои воды вдоль тундровых мхов. Небо было закрыто тучами, сквозь которые едва виднелось тусклое солнце. До зимы было еще далеко, но морозный воздух уже обжигал лица. Ночью и днем на юг тянулись стаи гусей. Одинокие пугливые олени, учуяв собак, стремительно убегали в снежную даль.

* * *

Наконец и Усть-Янск, расположенный у самого берега Северного Ледовитого океана, в устье Лены — три рубленые избы да две якутские юрты. Здесь обитали промышленники, добывающие мамонтову кость, да несколько якутов. За главного — дряхлый старик, числившийся в лекарских учениках. Он здесь был и за правителя, и за грамотея, и за врачевателя.

Помощь старика-лекаря понадобилась почти сразу. Взятых в Якутске ездовых собак в Усть-Янске поразило поветрие, и они начали гибнуть десятками. В чем было дело, так и осталось неясным. Но по совету старика собак свезли на отдаленный остров Зимовьелах, где собачий мор почему-то сразу прекратился. Сам дед объяснил это лаконично:

— Сие выздоровление собачье от того, что бог зимовьельский собак любит!

Прибыв в Усть-Янск, Анжу первым делом уточнил местонахождения селения, о чем и объявил местному голове:

— Отныне вы знаете, что городок ваш лежит в широте северной 70 градусов 54 минуты и 57,5 секунды, а в долготе от Парижа восточной 134 градуса 10 минут.

— Спасибо, Петр Федырыч, теперь вот и я знать буду, а то до этого и понятия никакого не имели где обитаемся! — огладил староста сивую бороду.

Вечером, черпая ложкой горячие щи, староста делился впечатлениями с супружницей:

— Ну и болтун сей флотский. Неужто думает, что мы такие уж серые, что ни в чем не смыслим? Это ж надо сказать, что от нас до городу Парижу