Гроза, кузнец и ветер - Олег Зенц

есть. Весело смеется, шутит. А ты еще и сильнее нее. Ты стараешься меняться, перестраиваешь себя. Вот только...- Мирослава чуть помолчала, - вот только зачем ты себя под других ровняешь? Ты уникальна. И в этом твоя сила и красота. Ты можешь меняться, но не для них, а для себя.

Гроза посмотрела на толстушку-хохотушку:

-Я все равно, как она не сумею общаться ни с кем. И не примут меня за свою.

-А зачем, как она? Знаешь, чем уникальны оборотни? Ты в лесу, как дома, и тут спокойно можешь стать своей. И тебе не надо для этого меняться. У тебя замечательный характер. Ты добрая, честная, верная. Да тут половина людей таким похвастаться не могут. При этом, у тебя особая связь с лесом. Ты готова воспитать и изменить целую стаю оборотней. Кто из них на такое способен?- кивнула в сторону прилавков женщина.

Гроза молчала. Она уже настроилась, что должна быть, как все, не выделяться. Поэтому и зацепили ее слова продавщицы про шерсть. Она как ткнула носом, ты зверь, шерсть всегда на тебе, не снимается.

-И тебе нужно, чтобы тебя каждый, кто тут на ярмарке ходит за свою принимал? Есть тебе дело вон до того лавочника, что сына за ухо тащит, за то, что тот леденцы побил? Или до той скандальной бабки, с лицом, как квашеная капуста, что уже десять минут яйца куриные перебирает, а девочка продавец боится ей слово сказать? - Мирослава взглядом указывала на тех, о ком говорила.

Гроза внимательно рассматривала тех, о ком говорила женщина. Потом покачала головой, мол нет дела до них.

-Я меня есть для тебя подарок.- Мирослава отпустила руку Грозы и достала из поясного мешочка странное приспособление. На тонкой ленточке были приделаны два пушистых ушка, очень похожих на волчьи. Но явно сделанные из какой-то проволки и ниток.

- Дети здесь порой играют в волков, белок и многих других зверей. Им интересно, как они живут. Часто просто перекладывают в эти игры свои переживания. А ты и так сразу и человек и волк. Так не забывай об этом. Это твоя сущность. И она необыкновенная, поверь.

Гроза несмело взяла в руки странный подарок Мирославы, погладила ушки, а потом улыбнулась:

-Только выть посреди города я точно не буду!

-Упаси боги!- засмеялась Мирослава и помогла девочке одеть на голову ленту с ушками.

-А мы купим то платье?- спросила Гроза, когда с прической было закончено. - Оно мне все таки понравилось. Хоть для него и с кого-то содрали шерсть.

-Да ты что! Это специально люди сами растят овец и стригут их. Никто никого не обдирает для платьев. - уверила девочку Мирослава.

Гроза вскочила:

-Тогда идем. Буду тоже красивая ходить, как ты!

Мирослава поднялась на ноги:

-Только рубашку под него надо будет тоже купить новую. А то если просто на тело одеть, чесаться будет.

-Ну, чесаться то я умею!- весело ответила Гроза.

-Но не посреди главной площади города же!- ответила Мирослава и они отправились покупать то самое синее платье.

Выезд из города оказался короче, чем въезд.

Те же стены, тот же ров, те же ворота - только теперь стража смотрела не с подозрением, а с узнаваемым прищуром: "А, это те, что с князем выезжали". Где-то махнули рукой, кто-то кивнул, один даже хмыкнул.

- Смотри, не связывайся в передряги, - бурчал Прохор у конюшни, пока они забирали кобылу и телегу.

Степан хлопнул Радомира по плечу так, что тот чуть не врезался в бортик телеги.

- Ну, кузнец, если князь ещё раз потащит тебя под волчьи клыки - смотри, не лезь в самую гущу без нас, - ухмыльнулся он. - Обидно будет, если такого мастера испортят, пока мы тут по караулам торчим.

- Ты смотри, - в тон ответил Радомир, - сам раньше времени на вдове не женись. А то некому будет дружиной командовать.

- Вернёшься - тогда и посмотрим, кто из нас раньше сглупит, - фыркнул Степан, позволив себе улыбнуться в хищном оскале.

Гроза, проходя мимо, получила от Степана короткий, уважительный кивок:

- Береги этого упрямца, красавица. Он у вас один такой.

- У нас их, - буркнула она, кивая на Милаша, - двое.

Кто-то из дворни сунул Мирославе узелок с хлебом и сушёными яблоками.

- Это с кухни, - смущённо шепнул парень. - Говорят, без вас там один раненый до утра не дотянул бы.

- Передай "спасибо", - сказала она. - И пусть траву в похлёбку кладут, которую я оставила.

Милаш оглядывался, пока башни и флаги не скрылись за поворотом дороги.

Я и правда здесь был, - не укладывалось у него в голове. - В княжьем городе. С мечом. И даже волка победил. А еще тут водятся жулики!

К вечеру каменный панцирь города остался за спиной окончательно. Дорога мягче легла под колёса, трава стала выше, лес на горизонте - гуще.

Они остановились на небольшой поляне неподалёку от тракта. Кобыла получила свой пучок сена, телега - кол под колесо, костёр - пару сухих веток. Не княжий двор, но тоже по своему уютно.

Огонь разгорелся ровно, без капризов. Над ним повис котелок с простой похлёбкой: вода, крупа, щепотка соли, немного сушёного мяса - остатки княжеских подарков.

- Дня три, - прикинула Мирослава, глядя в темнеющий лес. - Если не будем сворачивать, к нужному месту подойдём на третью ночь. Там уже придётся идти осторожнее.

- А заходить… - начал Радомир.

- Лучше с южной стороны, - кивнула она. - Там нет таких провалов в почве, корни крепче. И лес нас там… шепчет лучше. Травы подготовлю. Нужна будет соль, верёвка, огонь - это твоё, - кивок Радомиру, - и твоё слово, - кивок Грозе. Без твоего согласия круг не встанет.

Гроза слушала, не мешая. "Круг", "соль", "огонь" - всё это было чуть страшно, но понятно. Гораздо понятнее, чем каждый раз ждать воя за спиной.

Чуть в стороне, под кустом, Милаш и Гроза сидели, пережёвывая хлеб.

- А какое имя ты себе взял бы, если бы мог любое? - спросила она вдруг, глядя в огонь, а не на него.

- Не знаю, - честно сказал он. - Хочу… чтобы не стыдно было рядом с дядей и тобой. И чтобы… ну… когда про меня вспомнят, не смеялись.

- Тогда не бери самое громкое, - ухмыльнулась она. - Самые громкие имена чаще всего