Гроза, кузнец и ветер - Олег Зенц

- Для тебя, детина, - старуха вдруг вытянулась, будто на пару вершков подросла, - госпожа Сиафора. Хранительница этого леса, между прочим. А по долгу службы - лешая.

При этом "госпожа" прозвучало так, что даже кобыла ухом дёрнула, а Гроза едва заметно покосилась на Милаша и подмигнула: мол, не абы кто тут.

Сиафора зло прищурилась, - Я тебя самого сейчас завалю, дуб стоеросовый! Лишь бы ломать да рубить! Не ты их сажал, не тебе по ним топором махать.

У Радомира на языке уже вертелось что-то "колкое", но он встретился взглядом с Мирославой - и решил, что молчание иногда лучшее решение.

Гроза, которая была готова к чему угодно - к волкам, к ритуалу, к слезам, но не к визгливой старухе посреди леса. Оборотень отступила на шаг. Внутренний зверь у неё аккуратно сказал: "странная ерунда происходит, давай-ка пока подождём".

- Хорошо, матушка, - мягко сказала Мирослава. - Не будем ничего ломать. Скажи, где у тебя сухие ветки валяются - там и соберём.

- Ветки… - Сиафора фыркнула. - Вон там, под овражком, да и по кромке… только гляди, корни не трогай, а то корень потом сам тронет.

- Ты не боишься, бабушка, одна в лесу жить? - осторожно спросил Милаш, которому было стыдно за свои слова.

- Сам ты всего боишься, - отрезала старуха.

- Я всё своё уже отбоялась, когда ее прабабка еще пешком под стол ходила. - она показала пальцем на Мирославу

- А ну! - раздался вдруг из-за спины совсем другой голос - глубокий, немного охрипший. - Чего ты на молодёжь гаркаешь, старая? Не успели ещё ни гриб твой слопать, ни пенёк ободрать, а ты их уже во враги леса записала.

Гроза обернулась - и тут же вдохнула, как перед прыжком.

Из тени между елями выходил старик. Высокий, широкий в плечах, с бородой, в которой спокойно могло бы поселиться три белки и одна семейная пара дятлов. Лицо - доброе, но суровое, глаза - зелёные, как мох на северной стороне.

Пах он так, что у неё внутри всё сразу потеплело, по-домашнему: влажная кора, болотная вода, дым от старого костра и чуть-чуть - грибами.

- Леший… - выдохнула она, и голос неожиданно сорвался на радостный визг. - Леший!

И, не раздумывая, кинулась ему на шею.

Тот только "ух!" сказал, но удержался.

- Ну-ну, девочка… - пробурчал он, хлопая её по плечу широкой лапищей. - Выросла-то как...

Радомир увидел, как Гроза с визгом бросается на какого-то незнакомого деда в чаще, и мозг честно выдал ему одну фразу: "родственники, видать". А следующей уже была другая: "родственники - родственниками, а родня у девочки из опасных". Он то лешего в этом обличии не видел, при их первой встречи тот выглядел совсем по другому.

Он, не особо вникая, дёрнулся к телеге, схватил меч и рванул к паре "старик - девчонка", явно собираясь как минимум встать между.

Не успел.

Сиафора, даже не глядя, чуть сместилась, поддела его носок пяткой лаптя - и здоровенный кузнец, который вчера ещё волков в сторону молотом отправлял, с грохотом распластался в траве.

- Да что ж тебе сразу всё рубить, - возмутилась она. - То деревья ему давай валить, то такого импозантного мужчину!

Леший, который ещё справлялся с объятьями Грозы, на слове "импозантного" так и замер.

- Меня? - недоверчиво уточнил он.

Он понятия не имел, что это слово значит, но звучало оно так приятно, что в бороде его, кажется, даже мох приободрился.

- Тебя, тебя, - отмахнулась Сиафора, но платочек поправила почему-то.

Леший ещё раз кашлянул в кулак, будто проглатывая лишние слова, и только потом спохватился, зачем вообще пришёл.

- Впрочем, - буркнул он, оглядывая компанию, - не только за тем, чтобы красоту местную разглядывать заявился. Вы, молодёжь, совсем пропали. Шли-шли, потом - хрясь, и нет вас.

- Как это - "нет"? - насторожился Радомир. - Мы вот, вроде, есть.

- Теперь-то есть, - проворчал Леший. - А до этого шагнули через границу - и всё, из моего леса выпали, в чужой ввалились. Я ж думал, вы в Навь скатились или в болото по пояс ушли. Пришлось самому перетаскиваться, - он кивнул куда-то вверх, - по корням да по тропкам.

Сиафора фыркнула:

- Нашли, понимаешь, границу. У меня тут свой порядок, у него - свой. Стоило им нос сунуть, так этот долговязый сразу примчался: "Где мои? Что с моими? Не топчут ли их кто без разрешения".

- Я, между прочим, ответственный, - обиделся Леший, но без злости. - Если уж взялся за девчонку и кузнеца, так надо смотреть, чтобы живыми остались. А то вошли в чужой лес, да ещё со стаей за хвостом… вот я и решил, что лучше сам приду, чем потом шишки снимать.

Гроза на это только сильнее прижалась к нему, уже без визга, но с тем самым "нашёлся", который обычно берегут для самых своих.

Отлепив от себя Грозу, Леший наконец посмотрел на старуху повнимательней, моргнул пару раз и честно сказал:

- Вах, какая красна девица.

- Поздно заметил, - фыркнула она, но щёки у неё под морщинами всё-таки чуть порозовели.

Хворост в итоге собирали всей стаей.

Сиафора шла впереди, как строгий прораб:

- Это - можно, оно сухое. Это не трогай, на нём гриб хороший растёт. Вон то - брось, там муравьи свой дом сделали, нечего им крышу воровать.

Радомир честно таскал вязанки, одна за другой, иногда аж спиной скрипя.

- Ещё пару… - начинал он.

- Ещё пару бочонков воды заодно притащишь, - тут же подхватывала бабка. - Раз богатыри нашлись - грех не использовать.

Милаш, не желая отставать, тащил веточки поменьше и украдкой косился на Лешего. Тот то ветку под правую руку подсунет, то камешек уберет, чтобы не споткнулся.

Гроза нарочно выбирала самые колючие, самые неудобные ветки - как будто хотела доказать что то сама себе. После того, как обнимала Лешего, девочка погрузилась в смои мысли и делала все больше машинально. В голове и душе просто рос Зов. Такой родной и такой опасный. Который должен будет заманить ее старую стаю в западню.

Мирослава оглядывалась на всё это и думала, что ритуалы бывают разные. Иногда