Гроза, кузнец и ветер - Олег Зенц

- Образы леса, - передразнила Сиафора. - Лес у нас, конечно, умный, но не до такой же степени.

Хмыкнула, но смягчилась:

- Не дёргайся, девка. Никто тебя за косу в ту избу тащить не собирается. Она сама сказала: "Пусть ходит, где хочет. Узнает, чего хочет сама. Надо будет - дорогу домой найдёт. Не надо будет - тоже её выбор".

Слово "домой" у Мирославы легло как-то криво - сразу в несколько мест. В родной круг, в лес… и туда, в ту тёмную избу из снов, которую она никогда не видела наяву.

- Значит, она знает про меня… всё? - спросила она после паузы. - И про круг, и про… стаю, и про то, что я сделала?

- Ты, главное, не думай, что если старуха далеко, то и глаз у неё нет, - усмехнулась Сиафора. - Про стаю твою она раньше тебя поняла. Только вмешиваться не стала. Говорит: "Если в моём роду хоть одна голова научится сама решать, кого уничтожить, а кого - в лес уводить, я буду довольна".

Мирослава опустила взгляд. Где-то под грудиной неприятно и одновременно тепло кольнуло: и стыд, и облегчение, и… гордость, что ли.

- Я не знаю, рада ли она будет… моим решениям, - тихо сказала она. - Я ведь не только лес берегу - я её-то работу по-своему делаю.

- Её дело - старое, твоё - новое, - отрезала Сиафора. - Она дорогу протоптала, ты по ней идёшь и тропинки в сторону пробуешь. Если что совсем уж не так сделаешь - не сомневайся, прилетит, шапку на место поправит. Но пока только смотрит да бурчит. Это у неё вместо молитвы.

Она хмыкнула ещё раз, уже с прищуром:

- Круг твой, кстати, тоже не сидит смирно. Всё шепчутся там: что жених нужен с силой к стихиям, что бы значится род не ослаб а наоборот усилился. Нашли уж одного такого… Думаю тебе он понравится.

Мирослава на миг растерялась. На ум тут же полезли лица из круга, рассказы о "подходящих союзах", какие-то далёкие "земельщики"… а вместе с этим, почему то в памяти всплыл совсем недавний образ Радомира. Вот уж кто бы ей подошел больше чем “жених с силой к стихиям”, в нем чувствовалась родстенная душа. Мирославе взгрустнулось.

Сиафора сделала вид, что ничего не заметила, и покопалась в своей корзинке. Вытащила небольшой, тёмный, блестящий, как засмолённый, кусочек коры на шнурке. С виду - просто деревяшка, а внутри тихо жило что-то ещё.

- На, держи, - протянула. - Не талисман, не игрушка. Памятка.

- О чём? - спросила Мирослава, принимая тёплый, чуть пульсирующий свёрток.

- О том, что у тебя не только лес за спиной, - буркнула Сиафора. - И не только круг с его "надо". Есть ещё одна древняя, вредная бабка, которой не всё равно, во что ты вляпаешься. Не носи на виду, не тряси перед каждым встречным поперечным. Когда совсем прижмёт - сядешь у огня, положишь рядом и спросишь вслух, как в детстве во снах.

Мирослава замерла на секунду. Хотелось, по-хорошему, переспросить: "А она… не…?" Но в горле встал ком.

- Спасибо, - только и сказала. - И ей… если увидите… передайте…

- Передам, - вздохнула Сиафора. - Но не сразу. Пусть пожуёт немного неизвестность. А то совсем обнаглела в последнее столетие.

Криво, по-своему ласково усмехнулась:

- Иди уже.

Мирослава кивнула. Спрятала свёрток за пазуху - туда, где у неё всегда лежали самые важные травы, те, что "на крайний случай". Поклонилась лесу, не людям: маленькому дубку, кособокой берёзе, самому этому странному месту, где только что решалось больше, чем на княжьем пиру.

Повернулась и пошла туда, где уже намечалась её дорога - не к родне Радомира, не к стае, а к своему кругу, к своим веткам и корням.

За спиной Сиафора усмехнулась:

- Вот и ещё одна пошла своей тропой. Не пропадёт, если не сглупит сильно...

Где-то совсем далеко, по ту сторону видимого леса, тонко затрещала старая, невидимая печь, и кто-то, очень древний, хмыкнул так, будто сказав:

- Ну-ну. Посмотрим.

Глава 16. Дорога к корням

Дорога после зачарованного леса казалась почти неприлично обычной.

Никаких туманов, никаких странных неожиданностей вроде зараженного навью зверя. Никаких бабок, которые за полдня успевают и наорать, и лешича вырастить. Просто колея, припавшая к земле, да кусты по бокам, да вороны.

Гроза с Милашом периодически опять упражнялись в пении и переделывали телегу в оркестр.

Лееееес на втречу мчится,

Скоооро все случится.

Кисели и каша.

Ведь нас не обманут и все отдадут.

Ждаааать уже не долго

Скооооро будет елка.

А за елкой домик.

Где нам к каше хлеба еще и дадут.

Телега поскрипывала в такт шагам кобылы. Радомир сидел на переднем краю телеги, держал поводья и иногда машинально дёргал ими мягче, чем нужно - больше для успокоения своих мыслей, чем лошадиной спины. Гроза все чаще шла рядом босиком по траве, то забираясь на подножку, а потом снова спрыгивая - как будто не могла определиться, она сегодня зверь, девушка или сразу оба варианта, её сапоги ехали в телеге.

Милаш чаще устроивался на заднем борту, болтал ногами над дорогой и раз в десять вздохов проверял, на месте ли рукоять Юркого.

Сзади, далеко-далеко, лес Сиафоры уже почти растворился в дымке. Но казалось, если закрыть глаза, можно всё ещё услышать, как там тихо шуршит листьями маленький дубок и ворчит под нос очень довольный леший.

Первой не выдержала Гроза.

Она остановилась, втянула воздух поглубже - так, как её стая делала перед охотой. Запах пыли, горячего дерева, пота кобылы, железа, хлеба в мешке… и совсем-совсем на дне - тонкая, еле уловимая ниточка её стаи, перекрученная теперь с запахом земли и молодого дуба.

"Держит, - подумала она. - Значит, всё сработало. Не выйдут".

И от этой мысли внутри одновременно полегчало и кольнуло.

- Что? - не оборачиваясь, спросил Радомир. Он её уже знал: если замерла и молчит - либо сейчас грянет, либо продолжит думать.

- Ничего, - ответила она, хотя "ничего" там как раз и не было. - Пахнет… домом. Но уже не моим.

Он кивнул, не задавая лишних вопросов.

"Она своих сама закрыла, - мелькнуло. - Так что я за нее отвечаю значит теперь и за них тоже отвечаю. Хоть и немного. Даже за