Сон наяву - Людмила Ладожская

конце октября. «Неужели господь видел, что я так сильно хочу детей, что послал мне все испытания, что мне пришлось пройти, и взамен подарил Мишеля и малыша. Или малышку….», – она улыбнулась, погладив живот.

– Где мои принцессы? – дверь распахнулась, и в комнату вошел немного взбудораженный герцог. Он поцеловал ее в губы и, упав на колени, припал к животу. – Как там моя маленькая принцесса?

– Мишель! Не смеши меня! Ты ничего там не услышишь. Ей, а может и ему, всего месяц.

– Нет, первой родится девочка. Такая же прекрасная, как ты! Я буду баловать ее! Ее красота будет сравнима только с красотой Афродиты, а ум ее не будет уступать богине Афине. Она вскружит головы многим мужчинам, но я отдам ее только достойному мужчине, который сможет позаботиться о ней так, как забочусь о тебе я.

– Тогда я буду спокойна, дорогой, – София подарила ему долгий поцелуй. – Я приказала накрыть нам обед в саду. Ты не против?

– Конечно, моя принцесса. Только оденься теплее.

В комнату постучали.

– Войдите! – крикнул герцог и поднялся с колен.

– Ваша светлость! – Дени вошел в покои хозяев. – Вам послание из Версаля.

Слуга протянул запечатанный сверток. Обычно в таком виде было приглашение ко двору. С Софи он чувствовал себя так, как будто заново родился. Он благодарил бога, что послал ему ту, которая сделала его счастливым. Пусть она была из другого мира, но рядом с ней он чувствовал благодать и умиротворение. Его жизнь превратилась в рай только с ней. А новость о беременности на сколько обрадовала его, на столько и огорчила. Положение Кольбера становилось неустойчивым. Лувуа всячески старался занять место фаворита и у него это получалось. Оставить Кольбера в такой момент было бы со стороны Мишеля в лучшем случае некрасиво. Герцог вскрыл документы. В связи со скандалом, который учинил вельможа, живший в апартаментах де Омалей, вынужден был в срочном порядке покинуть покои. Поэтому король призывал де Омаля раньше, чем предполагалась его поездка.

– Каналья! – выругался Мишель и серьезно посмотрел на Софию.

– В чем дело, муж мой? – Софи грациозно поднялась с кушетки. – Дурные вести?

– Да, дорогая! Завтра к вечеру мы должны быть в Версале. Это приглашение от короля. Надо собираться! Дени, ты все слышал? – поднял на него глаза герцог.

– Да, ваша светлость.

– Найди Мари и упакуйте мои вещи и вещи герцогини! Неужели наша спокойная жизнь закончилась? – герцог вздохнул и притянул к себе жену.

– Что ты? Наша счастливая жизнь только началась, – она обняла его за шею. – Пойдем в сад и проведем остаток дня лишь вдвоем.

– Наша жизнь обретет спокойствие, когда мы уедем от двора в Нант и будем жить для себя и наших детей. Когда по утрам мы будем спускаться с крутой скалы, где стоит замок к морю и плавать в его чистых водах. Когда я смогу, держа на руках своих детей, окунуться в аромат лавандовых полей и наслаждаться счастьем, глядя в твои бесконечно прекрасные глаза.

– Мишель, все будет хорошо. Эти три месяца мы проведем в Версале. У тебя будет время достойно и постепенно отойти от дел. В конце лета мы уедем в Нант и твои мечты станут реальностью.

– Я буду молиться, чтобы господь услышал тебя, моя прекрасная герцогиня. А, теперь идем в сад. Я хожу наслаждаться весной, ведь именно она раскрасила мою жизнь яркими красками счастья.

****************************************

Три кареты с вещами де Омалей уже были отправлены в Версаль, где Дени и Мари занимались обустройством апартаментов к приезду герцога и герцогини.

Мишель и София прибыли в Версаль около полудня, что бы подготовиться к балу. Герцог Сент-Эньян организовал бал под названием «Тайны весеннего леса», посвященный весне и приближающейся пасхе. Дени и Мари потрудились на славу. Апартаменты блестели. Даже каморка, где предстояло обитать Мари, пахла свежестью. София с некоторой грустью вошла в знакомые покои, которые некогда встретили ее в другом качестве.

– Дорогая, – Мишель подошел сзади и нежно обнял ее за плечи. – Все в порядке?

– Да, Мишель, – она вздохнула так, как будто на нее свалился тяжелейший снежный ком.

– Софи, прекрасная Софи, я не желаю видеть тебя такой расстроенной. Я пробовал добиться других комнат, но, к сожалению, их нет. Версаль трещит по швам от огромного количества народа. А, отлучусь к Кольберу, а ты прими ванну и собирайся на бал. Я, думаю, что ты получишь огромное удовольствие, как показала практика предыдущего бала, – улыбнулся Мишель.

– Что ты имеешь в виду? – щеки Софии вспыхнули от воспоминаний страстного секса в одной из ниш коридоров дворца.

– Ты знаешь о чем! – рассмеялся герцог.

София запустила в него свою шляпу, рассерженно топнув ножкой.

– Молчу и ухожу, моя красавица!

Герцог направился в гостиную, но задержался в проеме, обернулся и, улыбаясь, сказал:

– Все же, я бы повторил все, что случилось в тот вечер!

– Мишель!

Герцог исчез в гостиной, оставляя за собой заразительный смех.

– Мадам, – Мари появилась из каморки, выждав, когда удалиться хозяин. – Приказать готовить ванну?

– Да, Мари! Ты молодец! За сутки вы с Дени свершили чудо! Здесь все дышит свежестью и чистотой!

– Это Дени, мадам! Он знает Версаль, как свои пять пальцев! Поэтому подготовился, как надо.

Последующие несколько часов незаметно пролетели за сборами к балу. Когда Софи услышала из гостиной голос мужа, она была почти готова и отдала распоряжение Дени принести легкую закуску, чтобы подкрепиться перед долгим мероприятием.

– Мадам! – крикнул Мишель, но войдя в спальню, остолбенел. Нити ревности со скоростью света начали опутывать его влюбленное сердце.

София выглядела неприлично красиво. Во всем ее облике и одежде затаились флюиды сексуальности и притяжения, готовые фонтаном выплеснуться наружу. Бирюзовая парча ее верхнего платья могла сравнивать ее с молодым весенним ручьем, молодостью и прохладой которого хотелось бы напиться любому, кто бы притронулся только взглядом. Нижняя серебряного цвета юбка придавала еще больше легкости к образу Софи, а диадема, увенчанная голубыми топазами, серьги и ожерелье говорили о состоятельности хозяйки.

– Вы желаете моей смерти, мадам? – Мишель подошел к жене и обнял за плечи, не имея сил оторваться от ее свежего прекрасного лица.

– Ну, если только чуть-чуть! – звонкий смех весенним щебетом птиц прокатился по комнате.

– Мадам, все танцы мои! – можно сказать, прорычал Мишель.

– Но, вы же не танцор, сударь!

– Придется им стать, моя дорогая! – смиренно произнес герцог. – Ну что ж, если вы готовы, то мы можем идти.

– Да, дорогой! – София взяла под руку мужа.

Влюбленные, счастливые они шли по коридорам Версаля, не замечая в свою сторону восторженно любопытных взглядов щеголей двора.