Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

слабом свете, который проникал внутрь из огромной дыры в проломленной палубе. Все стены покрывал толстый слой белой ржавчины, и под ней почти ничего невозможно было разглядеть. Мы отколупнули пару кусков и смогли увидеть какое-то навигационное оборудование, но все уже прогнило так сильно, что не сохранилось ничего, кроме корпуса.

Судя по виду отсека, это было обыкновенное рыболовецкое судно средних размеров, построенное примерно в семидесятые-восьмидесятые годы прошлого века. Внутри корпуса из листового железа имелся весьма просторный трюм, разделенный дощатыми стенками на комнату отдыха для экипажа, капитанскую каюту и грузовой отсек, в котором мы, видимо, и находились. Однако, если судить по тем вещам, с которых мы сняли слой ржавчины, судно затонуло точно не при перевозке груза.

Судя по всему, остов корабля еще не полностью разъело, поэтому некоторый запас хода у него еще имелся, иначе в такой шторм его бы уже давно разнесло на части.

Госпожа Нин глядела кругом и только головой качала:

– По правде говоря, я кое-что смыслю в кораблях и мореплавании, но происходящее с этим судном противоречит здравому смыслу. С таким толстым слоем ржавчины оно уже должно по меньшей мере несколько десятков лет лежать на морском дне.

– А может быть, что это сильный шторм поднял его со дна? – спросил я.

– Очень маловероятно, – ответила девушка. – Судно, которое затонуло несколько десятилетий назад, должно было глубоко утонуть в песке, и его было бы очень тяжело поднять даже краном. И вообще, корпус корабля весьма хрупкий, так что при малейшей неосторожности его бы просто разорвало.

Все, что она сказала, уже приходило мне в голову, но я так и не мог взять в толк: если этот корабль некогда затонул, как он смог снова всплыть на поверхность? А если кто-то поднял его со дна, у него где-то в корпусе наверняка осталась пробоина после аварии. Неужели такие повреждения можно заделать самому, на коленке?

Я понял, что мы вряд ли узнаем что-нибудь путное. Никаких страшных рук тоже не было видно, и я мало-помалу успокоился. Поднявшись на ноги, я отряхнул с себя мокрые щепки и предложил госпоже Нин заглянуть в каюту.

Грузовой отсек от жилого отделяла деревянная перегородка, уже прогнившая до такого состояния, что была вся в дырах. Я занес было ногу, чтобы вышибить ее пинком, но девушка остановила меня:

– Эта перегородка сверху соединена с палубой и поддерживает ее. Если ты ее пнешь, боюсь, вся оставшаяся палуба рухнет нам на головы.

Ну и ладно, подумал я, зато внутрь проникнет побольше света и будет не так стремно.

Опыт с гробницей Лушан-вана помог мне глубже понять многие вещи, в особенности после того, как несколько раз пришлось балансировать на грани жизни и смерти. Моя приспосабливаемость значительно повысилась, поэтому даже на борту корабля-призрака, хоть нервы и были на пределе, я не терял голову от страха.

В перегородке имелась довольно крепкая дверь. Я не знал, как она открывалась – на себя или от себя, – поэтому попробовал сперва потянуть за ручку, но та вместе с половиной створки осталась у меня в ладони. Я перевел взгляд на госпожу Нин и съязвил:

– Разве это не то же самое, что просто выбить доски?

Не обратив на меня никакого внимания, девушка заглянула в темный проем. Она казалась мне храброй, но было ясно, что после произошедшего ей не захочется слепо бросаться в неизвестность.

– Внутри слишком темно, – заметил я, – если хочешь зайти, надо бы сначала открыть на палубе люк и впустить побольше света. А то войдешь, и снова что-нибудь накинется.

Я знал наверняка, что мои слова возымеют эффект – девушка правда заколебалась. Усмехнувшись про себя, я подошел ближе, подергал доски и выломал бо́льшую часть, чтобы расширить проход.

Внутри каюты оказался большой каркас койки, сделанный из металла и благодаря этому неплохо сохранившийся, в то время как сама деревянная койка давно сгнила. Судя по всему, это была капитанская каюта. В углу я увидел большой металлический шкаф. Он был надежно заперт, но после того, как я слегка подергал дверцу, та почти сразу поддалась.

Найти на подобном судне какие-либо записи было маловероятно. Это в наши дни все капитаны обязаны ежедневно вести судовые журналы, а тогда среди моряков почти не было грамотных, поэтому я даже не надеялся обнаружить в шкафу хоть что-нибудь полезное.

К моему удивлению, когда я открыл металлическую дверцу, внутри оказался старый непромокаемый пакет. Как только я вскрыл его, изнутри выпала какая-то рассыпающаяся на листки тетрадь. На заглавном листе было написано: «Заметки из археологической экспедиции к рифам архипелага Сиша». Когда же я перевернул его, на следующей странице увидел выведенную изящным почерком надпись: «Июль 1984 г., Чэнь Вэньцзинь от У Саньсина».

12. Клятвы третьего дяди

Когда я увидел эти иероглифы, у меня от удивления чуть глаза из орбит не выпали. Это же полные имена моего третьего дяди и его возлюбленной! Неужели передо мной дневник той самой экспедиции? Но откуда он взялся на борту корабля-призрака?

Если предположить, что на корабле до того, как он затонул, по чистой случайности оказались два человека, которых звали Чэнь Вэньцзинь и У Саньсин, и эти двое – по чистой случайности – тоже занимались археологическими раскопками и – по чистой случайности – как раз среди рифов архипелага Сиша, то шанс примерно так же призрачен, как возможность выиграть пять миллионов в лотерею.

Разумеется, тут и думать нечего: совершенно очевидно, что это записи о той самой экспедиции, в которой участвовал мой третий дядя, – других объяснений нет и быть не может. Судя по подписи, дядя тогда подарил Вэньцзинь эту тетрадь, а она вела в ней журнал их археологических исследований. Получается, хозяйкой тетради была именно она. Тогда выходило, что корабль-призрак имел к их экспедиции непосредственное отношение. Возможно, это то самое судно, которое отвозило тело их погибшего товарища и не успело вовремя вернуться.

В моей голове роилось столько вопросов, что она начала раскалываться.

Лишь непосредственные участники тех событий могли бы хоть немного приоткрыть завесу тайны. Я же знал о произошедшем очень поверхностно, и мне не хватало какого-то ядра, вокруг которого все события объединились бы в одно логичное целое. Если бы дядя, этот старый лис, изначально рассказал мне все без утайки, сейчас, наверное, в моих руках уже был бы ключ к разгадке.

Возможно, содержимое дневника могло дать какие-то подсказки. Поначалу я хотел спрятать тетрадь и прочесть ее позже, когда никого не будет рядом, но не