Разорение Лангедока - Майкл Болдуин

Гораздо в меньшей степени он подготовлен к атаке вилами, щипцами для очага, стрекалами, орудиями для клеймения скота, чурбаками, цепями, ножками лавок, черепицами, раскаленными черпаками, твердыми нечистотами и тучами перца.

Безусловно, рыцарь героически встретит удар алебарды по шлему, но почувствует себя крайне неуютно, если кто-нибудь проскользнет под брюхо его лошади и перережет подпругу или доберется до его мошонки ножом для овощей, а женщины в большинстве своем знают, где искать эти штуки.

Мы сражались под Ле-Буром, чтобы выиграть время: дать возможность горожанам собраться и вынести раненых, а также самим в должном порядке отступить за ворота нашей крепости.

Не думаю, что горожанам хватило бы времени, если бы не женщины и не та быстрота, с которой мы поняли, что нам требуется преимущественно та необузданная ярость, которая хранила нас от всяких неприятностей, если не от ран.

Взрослая женщина привыкает к виду крови, ведь ей приходится возиться на кухне, рожать детей и… – ну, сами знаете. Кроме того, она вечно режет или колет себе пальцы. Таким образом, поле брани напоминает ей скорей всего о доме и вызывает слезы лишь в том случае, если она глупа настолько, что тоскует о нем. Помню, как я шепталась с одной немолодой вдовой лет двадцати пяти, пока мы правили наши мечи. «У меня десятеро детей, – сказала она, – и все – мальчики. Как же хорошо повоевать в мире и спокойствии…»

И мы вернулись кастрировать крестоносцев. Мне не хочется говорить об этом слишком много. Лишить мужчину его мешочка – вещь жуткая, лишить беднягу лысой тупоголовой штуки – еще более ужасная, конечно, с точки зрения несчастного. Но я от всей души порекомендовала бы это смелое предприятие тому, кто захочет разметать наступающую фалангу всадников, а мы в тот день проделали это несколько раз. При этом причиняемый тобой вред не столь велик, сколь велик страх перед ним, что, собственно, и приводит к такому великолепному результату.

Как раз в эту минуту на поле боя появился Мерден в окружении тех самых негодяев, которые причинили моей семье столько зла всего неделю назад.

– Сжечь эту ведьму! – возопил он, едва заметив меня. – Сжечь ее и…

Он выпучил глаза и вздернул подбородок, но не совсем в мою сторону, ибо несколько десятков женщин, а вовсе не я одна, воя, мчались на него и его людей со сверкающими кухонными ножами, пилами, тонкими кинжалами для закалывания свиней, топорами для рубки мяса, оскаленными зубами и теми двумя мечами, о которых я только что упоминала.

Ни рассечь ему бедро, ни отсечь мошонку времени не оказалось. Лошади его свиты промчались сквозь нашу ораву и через мгновение были таковы вместе со своими всадниками, к полному смятению Мердена. Я бы с удовольствием занялась им сама, но Девушка-Рыба уже подожгла обмотки черпаком с раскаленными углями, что вынудило Мердена помчаться сломя голову вслед за своими людьми по водосточной канаве и прямо в реку Од.

Почему без особого труда удается добиться столь значительных результатов? Как известно, женщины расставляют ноги, чтобы нитка прошла без труда. Мужчина же смыкает их вне зависимости от надвигающейся опасности, будь то клинок, камень или жаркие губы. Он прижимает одну ногу к другой так же крепко, как туго завинченные тиски кожных дел мастера.

Хорошо, если при этом между ними нет ничего, кроме пота и теплого воздуха. Если же на пути попадется лошадь или даже осел, то животное срывается с места как пришпоренное. Конь прекрасно знает колени хозяина, и посему предпочитает, чтобы на нем ездила женщина.

Если бы хоть кто-то из этих северян догадался спешиться, они быстро покончили бы с нами или, по крайней мере, подольше продержались бы на равных. Им нужно было всего лишь спешиться или разместить свои зады на более надежных скакунах.

Позабудьте нелепую балладу о боевом коне и дамской верховой лошади. Самой подходящей для боевых действий являются лошадь ломовая и тяжеловоз. Как вариант могу предложить также мерина. К несчастью, ни одному рыцарю не дозволено пользоваться ни тем, ни другим. Он должен или плавно лететь на кобылице, или гордо гарцевать на жеребце, которые могут похвастать отличной родословной боевых коней, а отнюдь не дамских лошадок и не гунтеров[32].

Я еще раз увидела глупость всего этого, когда блистательная колонна всадников появилась на Башенной дороге с таким видом, будто они сейчас захватят ворота посредством своего мужского взаимопонимания. Они отбросили де Кабаре, промчались сквозь силы Раймона-Роже еще до того, как осела первая туча пыли, и врезались в толпы отступающих горожан тем приводящим в ужас аллюром, – почти на прямых ногах, – который англичане норманнского происхождения называют иноходью. Мне кажется, они принадлежали к отряду Крепена де Рошфора или даже кого-то из герцогов. Кроме нас, не осталось никого, кто мог бы сдержать их, а нас было в десять раз меньше, чем надо.

Лучше бы они скакали на меринах. А так ля Мамлон помчалась вниз по улочке с черпаком, полным соломы и менструальной крови кобылицы. Она выскочила позади третьей шеренги всадников, прошмыгнув между какими-то домиками, и облила крупы нескольких коней – независимо от их пола – своей смесью. По счастью, ей не проломили голову, потому что приняли за цыганку, призывающую таким способом удачу. Не желая слишком долго искушать судьбу, она подбросила высоко в воздух остаток того, что находилось в черпаке, и удрала еще до того, как все это упало на землю.

Все жеребцы радостно заржали, стали пускать слюни, лягаться и взбираться один на другого – как лягушки из моего сна или мухи на навозной куче. Счастливчики-седоки попадали с лошадей, и мы перерезали им глотки, тех же, кому не повезло, зажимало между спиной одного коня и животом другого.

Боюсь, что мы действительно резали им глотки, – а если не все, то во всяком случае некоторые из нас, – когда, наконец, прекратили смеяться. На самом деле хохотать мы перестали довольно быстро, ибо те из нас, что на днях не стали сиротами, овдовели совсем недавно, ведь никто так не склонен к слезам и вообще к быстрой смене настроений, как новоявленные вдовы. Мужчина и так-то раздражает большинство женщин, что подтвердила бы матушка, а уж если муж убит во время спора с женой, когда он утверждал, будто в бою ему совершенно ничто не угрожает, а она говорила, что ему гораздо лучше спрятаться среди ее метел и половых тряпок, то это обстоятельство существенно озлобляет супругу. Соберите с полсотни таких