Разорение Лангедока - Майкл Болдуин

Битва, которую мы покинули, спасаясь бегством, не закончилась. Наши люди отступили, как, впрочем, и воины де Монфора, которые к настоящему времени полностью очистили поле боя. (От тех, кто наблюдал за северным направлением, мы впоследствии узнали, что де Монфор сразил-таки Ренара – или какого-то другого лиса – и помчался дарить его шкуру и хвост графу Раймунду Тулузскому, шатер которого без того ломился от шкур и хвостов.) Однако когда крестоносцы ушли, граждане Ле-Бура продолжили сражение, зная, что их спасение зависит от них самих.

В то время как мой кузен потрясал кулаком в сторону де Монфора, храбрые горожане спасли положение своими стрелами. Они проснулись все как один, и сейчас около двух тысяч лучников рассыпались по городу, посылая стрелы в стены своих соседей, на близлежащую улицу или, что наиболее вероятно, через крыши домов туда, где, по их мнению, разыгралась битва.

– У канавы! – кричал один.

– Они у канавы! Вдоль канавы! В канаве! – тотчас подхватывали его вопль другие.

Так они и пускали стрелы в этой битве. Конечно те, кто мог похвастать их наличием, а кто не мог, те спешно мастерили их: одни – немного, другие – побольше. Арбалетчики вскоре расстреляли весь свой запас, но, пользуясь отсутствием жен, которые проявили большую осторожность в подобных делах, использовали вместо стрел ножи, сковородки, вязальные спицы и кочережки.

К несчастью, эта канава, используемая для слива воды и нечистот, тянулась через весь город. Лучники целились в основном неплохо, но – увы! – совсем не туда. Самим себя удалось ранить лишь немногим стрелкам, но в течение часа огромное их количество по всему городу поразили стрелы друзей. Несколько десятков пали насмерть, сраженные вилками да вертелами, и по меньшей мере столько же получили увечья и нуждались в помощи цирюльников, лекарей, аптекарей и тому подобных целителей.

Так косит коса войны.

– Их надо бы надоумить стрелять так целый день, – заметил Железноликий. – Меньше ртов останется кормить.

– Аминь, – присоединился к нему Соломон из Героны. Итак, две наших мудрейших головы мыслили одинаково. Наиболее удачным результатом этой бойни оказалось появление множества вдов. Юные жительницы Ле-Бура, стоя рядом с нами на стенах цитадели и с изумлением следя за тем, как их мужья убивают друг друга, совершенно остервенели, что делало их вполне пригодными для вербовки в войска. Свежеиспеченные вдовушки оказываются самыми доблестными воинами среди лиц обоего пола. Я познала это на собственном опыте. Среди нас находилось несколько женщин из числа выживших в Безье, а также с десяток из тех, чьи мужья погибли в пьяных драках в Каркассоне. Теперь же ряды наши пополнились многими сотнями.

Именно в этот момент Симон де Монфор вновь перебрался через городскую стену. На этот раз не он возглавлял операцию, ибо рядом с ним, перед ним и за ним ехали герцог Бургундский, графы Неверский и Сен-Поль, а также великое множество епископов и несколько тысяч воинов.

– К лошадям! – закричал Раймон-Роже, совершенно не думая о собственной безопасности.

– Мудрость требует, чтобы мы оставались здесь, – заметил де Кабаре.

– Все мои люди за стенами.

– Ну что ж, тогда мы должны седлать коней.

Войско крестоносцев представляло собой великолепное зрелище – кресты, нарисованные на плащах, и кольчуги, отражающие лучи уже высоко поднявшегося солнца.

– Блистательное войско, – заметила я, обращаясь к Железноликому.

– Тем более что на его стороне сражаться безопаснее всего, – пожаловался он.

Тем не менее для труса он вооружился достаточно быстро.

Много баллад сложено о битве при Ле-Буре, которую, собственно, следовало бы именовать Второй битвой за Ле-Бур, но я не собираюсь больше отнимать время у истории, подкармливая ее фактами.

Миновав ворота, наш предпринявший вылазку отряд некоторое время пытался подготовиться к дальнейшим действиям. В конечном итоге мы вытянулись в две внушительные колонны: аристократы с рыцарями, дворянами и другими конными воинами – в одну (к нам присоединилось и несколько тысяч пеших воинов, все со щитами и цепями), а большинство женщин – в другую. Основная часть этих женщин вооружилась предметами, позаимствованными из домашнего обихода: черпаками, ножами для разделки мяса, кочережками и поленьями из очагов, однако их боевой дух оказался так высок, что никто из свиты Транкавеля не рискнул остановить их или уговорить вернуться домой.

Мы тронулись и съехали вниз. Горожане настолько увлеклись своей игрой в стрельбу из лука, что ни один из них уже не думал о защите стен, которые остались совершенно без охраны. Делая скидку на запутанность улиц, я предполагаю, что оба войска встретились где-то на полпути.

Все баллады единогласно утверждают, будто схватка длилась два и еще три четверти часа. Я не видела ее ни полностью, ни даже частично – ибо сама принимала в ней участие. Когда мы съезжали вниз, на улицах уже валялись трупы, а когда мы возвращались обратно, улицы были завалены ими, и впервые со дня провозглашения крестового похода вдовы и сироты появились также и на Севере Франции.

В скором времени мы оказались отрезанными друг от друга и потерялись в лабиринте узких улочек, стен, садов, переулков, испуганных кошек и неожиданных засад, и в результате, несмотря на врожденную склонность держаться поближе к рыцарям, я оказалась в центре отряда наших женщин. За две-три минуты или, скажем, за время горения длинной соломины или тонкой свечки я узнала столько о приемах ведения боя, сколько хорошо обученный рыцарь не узнает и за всю свою военную жизнь. Наши вдовы и другие городские девушки, взбесившиеся из-за своих домов и мужчин, просто свалились на голову крестоносцам первой колонны и разорвали их на части. Крестоносцы увидели нас, заколебались на мгновение, пока женатые воины советовали проявить осторожность, и за этот короткий миг их смятения мы всех и поубивали. Они, конечно, кричали, но женщине, имеющей детей, самой приходилось кричать разок-другой, и она только рада, если может отплатить кому-то за эти крики.

Вступая в схватку с обычными горожанами или крестьянами, вооруженные воины сразу же оказываются в невыгодном положении. Когда же они сталкиваются в бою лицом к лицу – если не сказать лицом к когтям – с разъяренными женщинами, все эти рыцари и аристократы, все эти самодовольные кавалеры попадают в гораздо более скверную переделку.

Хорошо обученный конный воин ожидает получить удары мечом, боевым топором и копьем – не более того. Если он видит дротики и стрелы, то высылает вперед пехотинцев, чтобы те поймали их и отправили обратно или, по крайней мере, встали на их пути. Меч, копье и топор он вполне может пережить, в особенности если дворянин