Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

В эту встречу Влад ничего не добился от Савельева. Тот, успокоившись, лежал на спине и делал вид, что не слышит вопросов. Выйдя из палаты, сыщик в коридоре встретил главврача.

– Михаил Георгиевич, здравствуйте! Долго ему еще лежать?

– Парень идет на поправку. Ушиб головы практически прошел, зрачки нормальные. Мы ему даже томографию сделали. Внутренние органы без изменения. Ну а кости на груди и ключица у молодого человека срастутся быстро. Только фиксирующие повязки придется делать недельки две-три.

– Когда я пришёл к нему, он лежал на боку и выл. А когда подошел и потряс за плечо, то он стал просить, чтобы я не уходил. Странно.

– А что милиционер? При нём этот Федор выл?

– Милиционера в палате не было.

– Надо с нашим психиатром проконсультироваться. Телефончик у меня есть. Доктор Васюков вам позвонит.

Психиатр перезвонил Владу к концу рабочего дня.

– Вы знаете, Влад, мне удалось поговорить с Савельевым. Кстати, можно к вам так обращаться?

– Конечно, доктор.

– Так вот, мне удалось поговорить с этим парнем. Судя по всему, реакция на работников милиции у него своеобразная. Со мной же он поговорил. В основном о своем детстве. Он детдомовский. Дошкольником его заперли на целую ночь в актовом зале. На первый взгляд у него признаки аутофобии – боязни находиться в помещении в одиночестве. Но только в том случае, если его запирают против воли. Дома в своей комнате или в автомашине он может находиться совершенно спокойно. Но если запереть его насильно, начинается приступ. Хочу вам сказать, что это моё первое впечатление о Савельеве. Окончательный диагноз я поставить пока не вправе. С этим больным нужно определенное время находиться рядом и работать. Считается, что аутофобия возникает из-за отсутствия физической связи с родителями и полученной в детстве психической травмой.

– Спасибо за консультацию.

– Не за что.

Тем временем Александру Исаеву пришли первые стенограммы прослушивания телефона Зица. Тот несколько раз разговаривал с Ереваном и Тель-Авивом. Заинтересовал разговор с неким Вагабом. Этот Вагаб сказал, что у него приготовлены для московских друзей целый чемодан сладостей и пара бутылок отличного коньяка. Он хочет прилететь в столицу 1 октября. На следующий день Вагаб снова упоминал сладости, коньяк и свой приезд. Создавалось впечатление, что вчерашнего разговора не было. И на третий день он навязчиво передавал Зицу ту же информацию. Как будто собеседники специально повторяли одни и те же фразы, которые своей периодичностью напоминали пароль.

На следующее утро Влад снова появился в палате Федора Савельева.

– Федя, кончай меня бояться. Ты же парень не из трусливых. По-моему, просто ментов не выносишь. Правильно, я таких, как ты, тоже не очень люблю. Но работа есть работа. И ты мне кое-что должен рассказать. Значит, у нас такой расклад. Попался ты прочно. Обстоятельно с тобой будет разговаривать следователь. Ему ты расскажешь, зачем убил Багаряна, а два года назад поигрался ножиком с Гагиком Ионесяном и его бабой. Это еще два трупа. Но сейчас ты мне скажи, кто такой Вагаб? Федя, отсюда через недельку тебя переведут в изолятор временного содержания. Но ситуация такова, что там остались только одноместные номера.

Судя по всему, такой вариант с ИВС Савельев предчувствовал. Он понял, что ему дают шанс.

– Вагаб мне как отец, – сказал он.

27 сентября Геннадий Иванович Орехов с Айсеном погрузились на московский рейс, чтобы принять участие во встрече Вагаба с Зицем. В Москву они летели пять часов. В Домодедово их встретил Исаев и сразу повез в гостиницу МВД. По дороге Александр рассказал, что удалось сделать. Контроль телефонных разговоров показал, что некий Вагаб прилетает первого октября. Зиц собирается его встречать.

Владу удалось разговорить Федора Савельева. Тот упомянул Вагаба как человека, заменившего ему отца. В шестилетнем возрасте он взял мальчишку на воспитание из ереванского детского дома. До шести лет его, можно сказать, воспитывало государство. Сам Вагаб в детстве с Федором общался мало. Он отдал его в многодетную семью, живущую неподалеку. Поскольку помогал той семье довольно щедро, то и у светловолосого славянского ребёнка особых проблем не было. Он рос, учился в школе, изредка бывал в гостях у бородатого человека, взявшего над ним опеку. Лет с девяти Вагаб стал чаще звать его в свой дом, где маленький дворик окружала высокая каменная стена. Здесь Федька познакомился с мужчинами, приходившими в гости. Некоторые из них давали ему фрукты и сладости. Между собой они называли Вагаба Монахом. Может, потому, что тот все время одевался в чёрное. Однажды Монах познакомил мальчика с невысоким, худощавым парнем и сказал: «Это Самед. Будет учить тебя бороться, чтобы никто не смог тебя обидеть».

Теперь после школы Федька стал тренироваться с Самедом в том же дворике, где сидел Монах перед своей печкой. Самед заставлял мальчишку отжиматься, поднимать камни, колоть дрова. Потом учил его разным борцовским приёмам. Но это была не такая борьба, как возились в школе друг с другом пацаны. Самед учил неожиданно бить противника кулаками и ногами. Наносить удары в голову, горло, сердце, в солнечное сплетение. Главное, говорил он, чтобы ты всегда победил своего врага. Использованием кулаков и ног тренировки не ограничивались. Парень научил Федьку метать нож и наносить им неожиданные удары. Убить врага можно чем угодно, говорил он. Для этого любую вещь можно использовать. От камня и палки до простого карандаша.

К двадцати годам Федька изменился. Он превратился в крепкого юношу, невысокого, собранного и опасного. Однажды Монах, которого он слушался беспрекословно, сказал ему: «Никогда не дерись на людях. Лучше уйди, и пусть тебе вслед смеются. Будешь наказывать только тех, кого надо».

Монах стал посылать Савельева с заданиями в разные города страны. Простоватое лицо юноши ни у кого не вызывало вопросов. Федор передавал письма, посылки, чемоданы и сумки различным людям, не спрашивая ни о чём.

Иногда приходилось выполнять, по словам Монаха, задания-наказания. Он мог избить до полусмерти практически любого. А потом успел исполнить и несколько смертных приговоров. Для него такое было проще, чем прутиком срубить головку одуванчику. Монах подметил у мальчика равнодушие к боли и чужим страданиям еще в детстве.

Потом с отдельными поручениями Федор Савельев стал летать в Якутию. Два года назад он наказал там по приказу Вагаба Гагика Ионесяна. Лазарева подвернулась под руку.

Савельев рассказал Владу, что Багарян по заданию Монаха один раз отвозил алмазы в Москву. Но потом Монах сказал, что Амаяк стал вести свою игру. В этот раз надо было наказать Багаряна и привезти оставшиеся