Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

Валет включил рацию:

– Лосев, далеко не отъезжай. У меня машина сдохла.

– Мне вернуться, товарищ майор?

– Нет, проскочи еще десяток километров до Тёщиного языка. Там трасса спускается с противоположной сопки. Встань на дороге и напротив увидишь любую автомашину. Я скоро подъеду. Только продую жиклер холостого хода.

Прошел час. Валет закрутил жиклер в карбюратор.

– Товарищ майор! Вижу, по дороге вдоль соседней сопки едет чёрный джип.

– Попытайся его остановить.

«Волга» завелась и, стрельнув глушителем, тронулась с места. Через несколько километров раздался голос Лосева:

– Он несётся на меня! Скорость не сбавляет!

В рации раздался какой-то шум, потом крик Лосева:

– Я еле увернулся от этой тачки. У моей патрульной он снес переднее крыло. Крузак движется к вам!

Хозяин с детства ему внушал: никогда не бойся и не прогибайся перед властью. Её всегда можно подкупить или обмануть. Менты они все такие. Они почти никогда не применяют оружие. Боятся. Если что, их свои же затаскают. Поэтому стоящая вдоль дороги патрульная пятерка «жигули» и сотрудник у обочины с поднятым жезлом только его раззадорили. Он взял левее и чиркнул бортом ошалевшего гаишника. Левой частью мощного бампера «ленд-крузер» боднул крыло жигуленка. Машинку Лосева развернуло и наполовину сбросило с дороги.

Проехав еще пять километров, он увидел посередине трассы человеческую фигурку, а за ней стоящую поперек горбатую «Волгу». Вскоре фигурка превратилась в широкого мужика в милицейской рубашке, который что-то держал в руках. До мента оставалось чуть более ста метров. Джип, не сбавляя скорость, шел на таран. Вдруг милиционер поднял ствол и выпустил длинную очередь. Пули пробили левую сторону ветрового стекла. Теперь он увидел, что милиционер держит пулемёт на весу и продолжает стрелять. Как в кино, держа оружие на уровне своего живота. Следующая долгая очередь ударила по радиатору и разнесла его в клочья. Мент опустил свой пулемёт, и теперь огонь пришелся по колесам. Судя по всему, был перебит правый рулевой рычаг, потому что машина резко вильнула и, зацепив бровку, въехала в кювет.

Витас медленно подошел. Заглянул в кабину. Парень в зеленой куртке как будто заснул, обняв руль. В это время над головой раздался рокот вертолета. Пузатый Ми-8 медленно приземлялся на дорогу.

Вечером Цветкову снова привели в кабинет Орехова. Выглядела она иначе. Её глаза стали печальными, и вся она стала какая-то тихая. Ирина Дмитриевна села напротив Геннадия Ивановича и погрузилась в молчание.

– Добрый вечер, Ирина Дмитриевна. Хочу вам сказать одну новость. Два часа назад на трассе, неподалеку от поселка Герцен, был задержан предполагаемый убийца Амаяка Багаряна. Он ехал на машине вашего друга.

Ирина Дмитриевна подняла голову и посмотрела на Орехова.

– К сожалению, это единственная хорошая новость, которую я могу вам сообщить – сказал Орехов.

– Достаточно. Спасибо. Кто этот парень?

– Это некий Федор Степанович Савельев. 24 года. Житель города Еревана.

– Из Еревана? Значит, прислали разбираться с Амаяком.

– Разбираться? За что?

– Долгая история.

– Уважаемая, у нас с вами достаточно времени и рассказать и выслушать любую историю. Мы все силы бросили на то, чтобы задержать убийцу вашего друга. И вы должны прояснить ситуацию. Слишком много событий в последнее время связаны с Багаряном и с вами, Ирина Дмитриевна. Алмазы, изъятые в аэропорту, признаны добытыми на родной, можно сказать, фабрике. Точно такие, кстати, были изъяты у Ованеса Давтяна в Красноярске. Мало того, аналогичные камни найдены в рюкзаке сбежавшего на «ленд-крузере» Савельева. Создаётся впечатление, что их отвешивали каждому нашему фигуранту из одной кучи. Вы видите, я с вами откровенен. Да, отвечать вам придется. Здесь я тоже перед вами честен. Но одно дело – соучастие в хищении и другое – быть его организатором. У меня создаётся впечатление, что организатор живёт в Ереване. Так зачем вам покрывать убийц любимого человека? Людей, которые к вам равнодушны и для которых вы представляли только практический интерес?

– Любимого человека… – грустно повторила Цветкова.

– Хорошо, оставим на время алмазы. Расскажите о себе, о своей жизни. Я же чувствую, вам в эти дни просто необходимо было с кем-нибудь поговорить. Расскажите, как Амаяк к вам относился?

– Амаяк? Он хороший. Он, кажется, действительно меня любил.

Женщина задумалась, потом вынула из-за пазухи недорогой кулон, висевший на металлической цепочке у неё на шее.

– Спасибо, что разрешили мне его оставить.

Это действительно было так. Вопреки правилам, кулон вернули задержанной. Геннадий Иванович так распорядился, увидев под мельхиоровой крышечкой фотографию Ирины с Амаяком.

Ирина Дмитриевна Цветкова родилась в Свердловске. После школы сделала попытку поступить в Уральский горный институт на факультет геологии и геофизики. И поступила. В семье геологов не было, поэтому родные удивились её выбору. На втором курсе Ирина встретила будущего мужа. Он учился на третьем курсе горного факультета. К окончанию Ириной университета молодые поженились. Родители жениха и невесты вскладчину купили им однокомнатную квартирку, и, казалось бы, всё на первых порах складывалось удачно. Владимир стал аспирантом на кафедре, а Ирина устроилась младшим научным сотрудником в геологический музей. Прошло десять лет. Зарплаты у супругов были невысокие, да и карьерный рост не предвиделся. И то, что после университета казалось им удачей, превратилось в бесперспективное и монотонное существование. Такое же, как у большей части научной интеллигенции в стране. Ребёночка они так и не завели, да и финансовые трудности чертовски обоим надоели.

Однажды Владимир пришёл домой с горящими глазами. Он встретил однокурсника, который сразу после института уехал работать на Север. Туда, где добывают алмазы. Товарищ поделился своей жизнью и размером заработков. За десять лет начальником участка на алмазодобывающем карьере он заработал на «жигули» и построил родителям скромную дачу. Теперь копит на кооперативное жильё. Да, в поселке алмазников жить нелегко. Климат жёсткий, полярный. Жильё в деревянной общаге. Но сейчас там всё расширяется. Начали строить каменные дома. Дорогу в отпуск оплачивают в любой конец страны. Посёлок стоит прямо на полярном круге, а это значит, что районный коэффициент заработной платы составлял сто процентов. Впечатлило супругов и то, что на пенсию северяне уходят на пять лет раньше.

На следующий день Володя пригласил однокашника Андрея в гости, чтобы за дружеским столом тот повторил свой рассказ жене. История жизни на Севере начала обрастать подробностями. Андрей рассказал и про имеющуюся неплохую больницу, и про Дом культуры, и про то, что в продуктовом магазине, хоть и по талонам, можно отовариться не хуже, чем в Москве. На прощание он оставил адрес отдела