Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

– Самолетом?

– На Антее, между прочим, – сказала Маша и снова заплакала.

Айсен подождал, пока она успокоится. Маша вынула из халата платок и утерла слезы.

– Знаешь, как вспомню его живым, не могу удержаться. Это первый в моей жизни знакомый человек, которого взяли и убили. Всего два дня назад.

– Первый раз слышу, чтобы на таких больших самолетах частные автомашины возили.

– Её довеском везли, мне Амаяк рассказал. Компания закупила у японцев самосвалы и бульдозеры «комацу». Вот их самолетом из Владивостока прямиком сюда возят. Он мне рассказывал, что от Владика до нас около 3000 километров. А Ан-124 может на это расстояние перевезти 150 тонн груза. Самолетище привез самосвал – 90 тонн, бульдозер – 40 тонн и еще машин легковых прихватил на 20 тонн. Около десяти штук. Мужики оплачивают перевозку в управлении материального снабжения и летят оттуда вместе со своими тачками. Когда этот Ан-124 в первый раз прилетел, то мы в аэропорт всей семьей на него смотреть ходили.

– А какую он машину взял?

– Джип. Чёрный. Говорил, вечная тачка. «Ленд-крузер 70» называется.

– Где же сейчас его машинка?

– Не знаю. Федька тоже интересовался этим джипом.

– Что за Федька?

– Знакомый какой-то. Я его раньше в поселке не видела. Я когда заходила к нему позавчера, этот Федька у него сидел, а потом вышел на улицу и джип стал осматривать. Потом ушёл.

– А ты у сапожника про него спрашивала?

– Спросила. Амаяк в ответ только рукой махнул. Потом как-то странно сказал: «Шакалы слетелись». Я на это внимание не обратила. Только сейчас вспомнила.

– Ты его хоть описать сможешь? Какой он внешне?

– Какой-то незаметный. В памяти не задержался. Невысокий, чуть выше меня. Русский. Куртка цвета хаки. Лицо такое скуластое и глаза вроде светлые. Меня увидел – даже не улыбнулся.

– Говорят, этот твой Амаяк в общежитии почти не жил, хотя был там прописан.

– Вроде женщина у него была. Мне девчонки с фабрики говорили: «Ты к нему с унтами доходишься. Придет его подруга и волосы выдерет». Посмеялись, конечно.

– Что за подруга, не знаешь?

– Не видела, но вроде бы тоже на фабрике работает.

Алмазы, извлеченные из чиров, лежали в три ряда на сортировочном столе в цехе окончательной доводки. На фабрике все уже знали, что камни изъяты в аэропорту у Ирины Цветковой. Знали, но поверить не могли. Новость стала из ряда вон выходящей. Ирина Дмитриевна была заметной и яркой женщиной. Высокая сорокапятилетняя блондинка с хорошо еще сохранившейся фигурой. Она жила в Новом Городе, в двухкомнатной квартире. Цветкова работала на фабрике минералогом уже десять лет. В её обязанности входило при разборке алмазного концентрата отделять цирконы, кварц, кальциты, алюмосиликаты и другие блестяшки от драгоценного сырья. Но это не всё. Минералоги высшей квалификации, к которым относилась Цветкова, должны были еще оперативно определять так называемую техногенную нарушенность алмазов. Кимберлитовая порода в процессе транспортировки через обогатительную фабрику подвергается дроблению и различному механическому воздействию. Поэтому в концентрате встречаются поврежденные драгоценные камни. От минералога зависит, попадет ли кристалл в число эксклюзивных или его отсортируют в сторону менее ценных камней. Позже всё это неоднократно перепроверяется на различных уровнях. От цеха сортировки алмазов Компании в Городе до московского Гохрана.

Ирина Дмитриевна активно занималась общественной работой. Она не раз избиралась депутатом горсовета, и в районе её знали хорошо. Ближайшей подругой Ирины была работница цеха окончательной доводки Варвара Окоёмова, жена заместителя директора фабрики.

После задержания Цветкова вела себя агрессивно и высокомерно. Она сразу стала утверждать, что алмазы в рыбу ей подложили сотрудники милиции. Уже находясь в камере предварительного заключения отделения милиции, она устроила скандал по поводу антисанитарного состояния помещения. Что правда, то правда, ремонта здесь не было давно. Да и тараканы бегали.

Следователь с местными операми побывал у неё дома с обыском. В квартире были обнаружены мужская одежда и обувь. А в ящике письменного стола паспорт Амаяка Багаряна.

Соседи Ирины Дмитриевны рассказали, что сапожник Амаяк практически жил у Ирины последний год. Во дворе под окнами всё лето стоял чёрный джип, который Багарян привез из Владивостока. Словоохотливая тётенька из соседней квартиры просветила оперов о том, как Амаяку удалось привезти автомашину:

– Это всё благодаря Ирине, – с удовольствием рассказывала она. – Вы что думаете, любому разрешат вместе с самосвалами везти самолетом джип? Много таких желающих. Просто Ира очень хорошо знакома с начальником управления материально-технического снабжения. Как же, на сессии горсовета рядом сидят. Да и муж подружки наверняка помог. У них, у начальников, всё между собой схвачено. А после того как у Ирки муж с молодой любовницей сбежал на материк, так она уже через несколько месяцев нашла ему замену. Амаяк здесь поселился. Ничего плохого про него сказать не могу. Он простой, не важничает, как Ирка. Мне даже дверной замок заменил, который Степка по пьяни сломал.

– Что за Степка?

– Да ходит ко мне в гости один, – сказала соседка и отвела глаза.

После разговора с сыщиками, посетившими квартиру Цветковой, Геннадий Иванович хотел сразу начать общение с ней. Впрочем, результатов от первой беседы Орехов не ждал. Подумав, он решил не торопиться. «Она была любовницей Багаряна. Интересно, знает ли о его смерти? – размышлял он. – Надо дождаться Влада с Айсеном». Орехов позвонил в дежурную часть и сказал: «С допросом Цветковой отбой». Нужно было спокойно и последовательно закрепить факты её преступной деятельности, отработать связи, установить механизм хищения алмазов, возможных подельников. Сделать все, чтобы помочь следователю в дальнейшей работе. Активное противодействие сотрудникам милиции с первых минут, можно сказать, их полное неприятие, усложняло задачу. Поэтому первый разговор нужно было выстроить убедительно и аргументированно.

Они появились в половине третьего. От Маши Айсен отправился в общежитие, где встретил друга у крыльца. Влад сбежал по ступенькам, и они поехали к Орехову. Увидев их, тот поднялся навстречу.

– Маша видела в будке у Багаряна незнакомого парня, – начал Айсен. – В поселке он ей раньше не встречался. В беседе сапожник назвал его шакалом.

– В общежитии на свою койку Багарян поселил какого-то Федю, – продолжил Влад. – По приметам, что мне Айсен рассказал, он очень напоминает парня из будки. В общежитии Федю не регистрировали, фамилию его никто не знает. У них это в порядке вещей, особенно если вахтерше красненькую сунуть.

– Кстати, – сказал Геннадий Иванович, – а где его машина? Около дома Цветковой её нет и у будки сапожника тоже.

– Источник говорил, что гаражом Багарян вроде еще не обзавелся, – сказал Айсен. – Видели, что Федька этот