Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

Еще месяц ушел на раздумья и советы с родственниками. В итоге Цветковы отправили письмо с резюме на обоих в Счастливый. Ответ пришёл тоже через месяц. Их документы рассмотрены, и управление ГОКа Счастливый предлагает Ирине должность минералога на фабрике, а Владимиру – прораба участка в карьере. Тот факт, что у супругов нет ребенка, был оценен положительно. С детскими дошкольными учреждениями в поселке пока напряженка. Ну и вишенкой на торте обещана комната в семейном общежитии. Прямо по приезду.

К удивлению Ирины Дмитриевны, они быстро освоились в Счастливом. Сначала её определили в цех обогащения. Потом в цех доводки, а через полгода, после всех спецпроверок, в цех окончательной доводки минералогом. Годы работы в самом крупном в России Уральском геолого-минералогическом музее позволили ей быстро разобраться, что к чему на новом месте. Для её квалификации это было нехитрым делом. Со временем к ней за советами при разборке концентрата все чаще стали обращаться другие работницы, а иногда и начальник цеха. Ирина впервые за долгие годы стала ощущать себя нужным человеком. С которым люди советуются и считаются. Это было непривычное и очень приятное чувство.

Вскоре она близко сошлась с Варварой Окоёмовой. Её муж, Егор Ионович, был заместителем начальника фабрики. Цветковы стали бывать у них в гостях.

Несколько иначе сложилось у Владимира. Привыкший к кабинетной работе, он на первых порах был оглушён тем, что происходило в карьере. Обязанности прораба участка освоил быстро, но условия работы были для него невыносимыми. Морозы, грохот самосвалов, загазованность, грубые и порою невменяемые работяги – всё это очень напрягало вчерашнего младшего научного сотрудника. Горняк-теоретик, он с трудом вступал в новую для себя профессиональную колею.

Супругам приходилось иногда работать в разные смены. Но когда они встречались вечером дома, Владимир поражался жене. Она изменилась. Стала какая-то самостоятельная. Много рассказывала о работе и о подругах. Она знала все новости в поселке, и ей это было интересно. Однажды Ирина радостно сообщила, что её фотографию поместили на Доску почёта. А парторг намекнул, что ей надо подумать о вступлении в партию.

Прошло несколько лет. Цветковы получили двухкомнатную квартиру в новой панельной пятиэтажке. Причём квартиру выделили Ирине. Владимир же так и не смог привыкнуть к этой новой жизни, так отличающейся от скромного, но уютного свердловского бытия.

А потом Володя влюбился. Ему уже было за сорок, а Сусанне двадцать пять. Она работала диспетчером в карьере. Познакомились там же. Владимир Цветков стал бывать у Сусанны в общежитии, где она жила в отдельной комнате. Как многие её землячки, девушка приехала на Север искать хорошего жениха.

С Ириной у Владимира произошёл короткий и спокойный разговор. Она, благодаря фабричным кумушкам, давно знала о связи мужа. Ирина Дмитриевна не стала устраивать разборки со сценами ревности и слезами. Она просто сказала, чтобы Владимир уходил. У них не было ни детей, ни общих интересов. Оба понимали, что брак исчерпал себя. Вскоре Владимир с новой любовью уехал в Свердловск.

Цветкова всё свое время отдавала работе и общественным заботам. Она входила в совет наставников, была избрана депутатом городского и поселкового советов. На первых порах ей казалось, что этого достаточно для насыщенной жизни. Однако участившиеся одинокие вечера стали её раздражать. Высокая, белокурая, с хорошей, ставшей немного грузноватой фигурой, она постоянно ловила на себе заинтересованные взгляды мужчин. Было несколько мимолетных романов, не оставивших в её сердце следа. Больше всего она не выносила внимание женатых мужчин, памятуя хохлушу Сусанку – охотницу за семейными половинками.

Аннушка пролила подсолнечное масло, а Ирина Дмитриевна понесла свои финские сапоги в ремонт. Как и булгаковский трамвай, сапожник Амаяк оказался в нужном месте и в нужное время. Стоял февраль.

Когда сапожник отдавал готовые сапоги, он сказал, что давно следит за Ириной Дмитриевной. Знает, где она работает и что она одна. Но всё это для него ничего не значит. Она для него женщина с большой буквы и снится каждую ночь. Всё это он произнес спокойно и с достоинством, глядя ей в глаза. Не зная, что ответить, она, ошеломленная, сунула сапоги в сумку, повернулась и вышла.

Через два дня Ирина Дмитриевна Цветкова, аккуратно обходя февральские сугробы, принесла в ремонт свои летние туфли.

Выйдя из приземлившегося вертолета, Скворцов быстрым шагом направился к Витасу. Сергей Павлович заглянул в кабину джипа и сказал:

– Ты, Валет, не перестарался? Он живой?

– Не знаю.

– Я вижу, ты по водителю целился.

– Нет, это «японка». Здесь водитель справа. Был бы пассажир, вот его бы точно завалил.

– Хоть за это спасибо.

Парень за рулем повернул голову и коротко застонал.

– Жив! Мужики, тащите из вертолета носилки! – крикнул Скворцов. – Ну, слава богу. Только бы оклемался.

С севера по дороге медленно подъезжала патрульная ГАИ с Лосевым.

У Ирины Дмитриевны никогда такого в жизни не было. Её закрутил какой-то ураган. В свои сорок с лишним она и не подозревала, что отношения с мужчиной могут так её захватить. Оказывается, у жизни может быть и другая сторона – яркая, страстная, обжигающая. Цветкова в браке никогда не изменяла мужу. Ей казалось, что так и должно быть. Любовь-морковь из бразильского сериала была чем-то далеким и нереальным. И вдруг она поняла, что немолодой, но страстный сапожник заполнил всю её жизнь.

Прописанный в общежитии, Багарян переехал к ней. Но койку за собой оставил на случай приезда земляков. Он был ласковым и добрым. И еще очень щедрым. Армяне, появлявшиеся в её доме, тоже приходили не с пустыми руками. По заказу Амаяка они привозили дефицитные женские вещи или просто милые безделушки. Ирина даже не представляла, что для живущего рядом мужчины может быть основной целью доставлять ей радость. И еще Амаяк любил помечтать. После ужина. В постели.

– Ира, – говорил часто он, – как хорошо было бы жить в своём домике и чтобы окна выходили в сад. Мы же не можем встретить старость на Севере. Надо и для себя пожить. А вдруг у нас будут дети?

– У нас?

– Ты совсем нестарая. Сможешь еще родить.

Мысль о домике и о будущей семье теперь была постоянной темой разговоров. Как-то незаметно Амаяк перевел тему на деньги, которые можно заработать и обеспечить ими будущее. А потом просто и решительно, так же, как признался в любви, он попросил ее выносить с работы камни. Для осуществления их мечты.

Она удивилась себе. Самое поразительное, что она не почувствовала в этом предложении ничего страшного.

– А что ты с камнями будешь делать?

– Есть