Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

– Я думал ты уже там был.

Северная природа скупа. Но если она раскошелится на подарок, то он будет царским. Бабье лето открылось в этот день во всей красе. Трасса и обочины на всем протяжении были усыпаны, как золотыми монетами, желтыми березовыми листьями. Попадались вдоль дороги и яркие красные кустарники, названия которых Влад не знал. Южнее Города начинались зеленые лиственницы. Все выглядело так опрятно и нарядно, что казалось, кто-то провел генеральную уборку.

В поселке сразу свернули к Светкиному дому. Мог, конечно, встретиться с её мужем, но Влад об этом сейчас не думал. Он приехал за своей женщиной, и это наполняло его упрямством и решительностью. Всё, включая возможный конфликт с её супругом, перестало играть роль. Или она уходит с ним, или… Он даже не представлял, что будет, если этого не случится.

Влад поднялся на крыльцо деревянного дома заросшее со всех сторон цветами. Только он поднял руку к звонку, как дверь распахнулась. Светка стояла бледная и какая-то похудевшая.

– Привет.

– Здравствуй.

– Не ожидал, что сама дверь откроешь.

– Я уже третий день к ней кидаюсь, как машину услышу.

– Ты одна?

– Аркадий уехал в тайгу, на свой энергоучасток… Я ему всё про нас рассказала.

– А он?

– Говорит, что и так знал.

– Руки не распускал?

– Нет.

– Собирайся, поехали.

– Куда?

– Увидишь.

Эта новая многоэтажка была самой крайней в северной части Города. Слева, прямая, как стрела, тянулась двухкилометровая бетонка. Она упиралась в автостоянку перед алмазодобывающей фабрикой.

Светка вошла в пустую однокомнатную квартиру и увидела на гвозде милицейскую шинель. Влад поставил на пол ее чемодан и сказал:

– Теперь мы будем здесь жить.

– Здесь даже балкон есть. Давай выйдем.

На высоте дул ветер. Облака разошлись, и стало светло. Алюминиевая облицовка фабрики вспыхнула на солнце, и Влад подумал, что так, наверное, бликует алмаз.

Часть 2

Небо в алмазах

Дежурный по хвостохранилищу Вася Смирнов через три часа должен был сдавать смену. Было шесть утра. Осторожно, держась за влажные и скользкие от росы поручни, он стал пробираться к насосу. В предрассветных сумерках застыло зеркало озера осветленной от пульпы воды. Серый туман сливался с серо-синеватой жидкостью. Вообще-то, выходя на мостки, нужно надевать каску. Но Вася, когда никто не видел, оставлял её на гвозде в бытовке. Напяливать ее на шапку было неудобно. А ему всего-то нужно посмотреть крепление подвески погружного насоса и уровень поверхности воды.

Алмазная Компания, особенно в последние годы, вкладывала большие деньги в сохранение окружающей среды. Хотя на фабрике применялись специальные средства для сепарации и промывки алмазов, в прудок (озеро хвостохранилища) попадали лишь десятитысячные доли используемых химикатов и кислот. Со временем эти усилия дали результаты. На прудок стали садиться многочисленные чайки и утки. Они и заносили сюда с окружающих водоёмов икру мелкой озерной рыбёшки – гольянов. А поскольку озеро практически не замерзало, то рыбок этих расплодилось довольно много. Они засоряли технологические водоводы, что создавало проблемы в работе хвостового хозяйства фабрики. Поэтому дежурному оператору важно было постоянно проверять: не забилась ли защитная решетка насоса.

Вышел Вася в такую рань потому, что монотонный гул насоса стал прерываться периодическим сбоем, будто в водозабор попало что-то мешающее току воды. Сначала ему показалось, что это какое-то бревно, которое, бывает, подтягивает к засасывающему раструбу. Он снял со скоб на поручнях багор и ткнул им. Наконечник вошел во что-то мягкое. Вася озадачился, потом крюком зацепил плавающий предмет и подтянул его. Это было не бревно, а человеческое тело, покрытое ровным слоем киселеобразной синеватой от размолотого кимберлита жидкости.

– Я жду ребеночка.

Влад застыл с гирями в руках. Повернулся и посмотрел на Светку, которая стояла в дверном проеме кухни с лопаточкой для оладий. Он опустил гири, подошел и увидел её тревожный взгляд. Обнял, притянул к себе, помолчал и сказал:

– У меня будет сынок?

Светка уткнулась ему в плечо и тихо сказала:

– Я не знаю. Может, и дочка. Я вчера была у врача, она отправила сдавать анализы и на ультразвуковое исследование.

Зазвонил телефон.

– Ну шо, привет! – Это был дежурный Михальчук. – Ты на хвостах давно был?

– Привет, на каких хвостах?

– Ну, на хвостохранилище фабрики.

– Ни разу.

– Это плохо, старший лейтенант. Надо повышать уровень любознательности.

– Да пошёл ты!

– Палыч, то есть шеф твой, просил передать, чтоб готовился вечерним самолетом вылетать в Счастливый. Там у них на хвостах фабрики труп выловили.

– Понял.

Влад поцеловал жену в висок. «Спасибо. И за сынка и за оладьи». Он снова притянул Светку и поцеловал её уже в глаза.

Вася, сменщик, и еще двое рабочих, прибежавших с фабрики, общими усилиями вытащили тело на мостки и положили на брезент. Семёныч, криминалист городского отделения милиции, сделав первичный осмотр, сказал:

– Так его везти в морг нельзя. Надо смыть грязь, пока это возможно.

Вася размотал пожарный шланг и протянул конец Семёнычу. Тот, не оборачиваясь, сказал.

– Сначала давление потихоньку дай.

Вася кивнул и ушел в бытовку. Вскоре тонкой струйкой пошла вода. Потом сильнее.

– Стой, хорош, – крикнул Семёныч. Он направил струю на голову покойника, и из-под грязи проявилось лицо кавказца с небольшими усиками.

Владимир Александрович Степанов, начальник городского отдела милиции, на все серьезные происшествия выезжал сам. За годы службы эта оперская привычка стала постоянной. Он все должен был увидеть своими глазами. И только после этого становился спокоен и уверен.

Степанов вгляделся в лицо утопленника, и оно показалось ему знакомым.

– Так это же сапожник, который в будке сидел у Дома культуры, – раздался за спиной удивленный голос.

Владимир обернулся. Говорил один из рабочих.

– Ты его знаешь? – спросил Степанов.

– Ну да, я ему два дня назад относил сапоги жёнины. Чтобы набойки сделал. Как же теперь сапоги? Кто их вернет?

Семёныч посмотрел на начальника и показал шариковой ручкой рану на распоротой шее сапожника.

– Тебе это ничего не напоминает?

– Напоминает, – произнес Степанов.

Не так-то много в районе произошло убийств за последние два года. Во всяком случае, такие резонансные, как сотрудницы института Екатерины Лазаревой, он помнил хорошо. Тогда ранение тоже нанесли тонким острым предметом. Удар был размашистым, точным и перерезал горло жертвы слева направо. Фотографии убиенной ему показывал начальник розыска Лахоня.

Милицейская жизнь приучила Степанова к тому, что проблемы, если и появляются, то не одна, а, как правило, лезут одна за другой. Как сейчас. Когда они вернулись