Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

– Хорошо, что вы спросили про фото. Я не убивал Катю. И мне все равно, поверите вы мне или нет. А насчет алмаза, то это я вынес его с драги.

– Добыли с помощью этой сеточки? – Скворцов показал фотографию приспособления Бутенко.

– Теперь у меня в жизни ничего нет. Потому что нет Кати. Этот камень я назвал Глаз стрекозы. Он очень на него походил. Позавчера вечером я поехал к ней домой, чтобы подарить его. Мне показалось, это будет ей приятно. Она хорошая, добрая, только не понимала, как я к ней отношусь. У нее были другие мужчины, мужья, но я всегда знал, что когда-нибудь мы будем вместе. Она сама все поймет. И с этого алмаза у нас все должно было начаться заново.

– Что начаться?

– Он должен был ей раскрыть глаза на меня. Я уверен, я уверен…

Влад взглянул на Скворцова. Тот поджал губы и слегка помотал головой.

– В вашу сеточку попадали другие алмазы? – спросил Айсен.

Бутенко посмотрел на Скворцова и спросил:

– Когда будут похороны?

– Точно не могу сказать. После решения следователя. Да и родственников, если приедут.

– Вы не ответили на мой вопрос, – повторил Айсен.

– После похорон поговорим, – буркнул Бутенко.

– Я вам обещаю, что мы съездим на кладбище, – вырвалось у Влада. Замначальника осуждающе посмотрел на него.

Когда они остались втроем, Скворцов произнес:

– Что-то ты выскочкой стал.

– Извините, товарищ подполковник, вырвалось. – После паузы Влад, глядя в потолок, произнес:

– Зачем все-таки Гагик прилетел в Город?

– Мужики, двигайте к следователю и осмотрите еще раз вещи этого Казановы, – сказал Скворцов и вытащил из пачки новую сигарету.

В кабинете следователя прокуратуры Александра Ивановича Кочкина царил абсолютный порядок. И прокурорские, и милицейские в шутку называли его Пуаро. Как и персонаж Агаты Кристи, он щепетильно следил за порядком и симметрией. Когда вошли опера, Кочкин аккуратно раскладывал на столе подточенные разноцветные карандаши. По одному, только ему известному, принципу, он делал маленькие разноцветные пометки на уголовных делах, на бирках с пакетами, в которых хранились вещественные доказательства, на входящих и исходящих бумагах, на всем, что попадало ему в руки.

– Ребята, привет! Скворцов уже позвонил насчет вещдоков. – Кочкин вытащил из встроенного шкафа большой целлофановый пакет с помеченной зеленым карандашом биркой и положил его на приставной столик. Вот протокол об изъятии вещей и документов. Что вас интересует?

– Не знаю, – честно признался Влад. – По словам его дяди, он бросил в Сочи больную мать и самовольно прилетел в гости. Его никто не приглашал. А в гараже СТО таксист устроил из-за этого молодому прилюдный скандал.

– Знаю, на допросе он это повторил. Ну давайте еще раз посмотрим барахло убиенного.

Кроме паспорта, авиабилета и нескольких сотенных, в карманах куртки и брюк ничего не было. Влад медленно перелистывал паспорт, потом снял обложку и увидел под ней крохотный бумажный листочек.

– Что здесь написано? Мелко очень.

Кочкин вытащил из правого ящика стола большую лупу, взял бумажку и стал читать.

– Здесь тонким школьным пером написано: «Антонина. Елизавета. Эльвира». И еще в верхнем уголке слово ЦОД.

– Цех окончательной доводки, – громко сказал Айсен.

– Это который на фабрике?

– Именно. Других ЦОДов не бывает.

– Что же получается? – Кочкин потянулся за красным карандашом.

– А то и получается, – закончил Айсен, – что, похоже, эти женские имена связаны с цехом окончательной доводки на фабрике. Или с цехами…

Савик

После ухода Гагика Савик попытался уснуть. Болела голова. Зачем он пил в самолете коньяк? Психиатр же говорил, что не надо.

Гагик после медкомиссии, со слов дяди, рассказал, что врач в диагнозе Савика написал: «Слабоумие и начальная стадия шизофрении. Спиртное пить нельзя».

Это было лет десять назад. Несмотря на то что отец – алкоголик, Савик к спиртному был равнодушен. Пару раз выпивал, но после этого всегда мучился головными болями, в глазах снова появлялась красная пелена. Гагик знал это, но коньяк ему почему-то налил. А сейчас куда-то ушел. Как здесь страшно и холодно на улице. Зачем он уехал из Лабинска? Сейчас там тепло. Будут заказывать кабанчиков резать. А он здесь.

Гагик пришел к обеду. Принес колбасу, тушенку и хлеб. Попили чай. Он вытащил из кармана какую-то карточку, повертел в руках и бросил на стол. Потом завалился на кровать и заснул.

У Савика снова перед глазами появилась красная сетка. Он спрятал голову под подушку и попытался заснуть. Когда открыл глаза, на улице стемнело. Как тут это быстро. А где Гагик? На соседней койке его не было.

Савику некуда было деваться от своих мыслей. Он встал, включил свет и увидел на столе кусочек картона. Прочитал: «Лазарева Екатерина Леонидовна, кандидат технических наук, начальник лаборатории». Телефон, адрес. Опять новая подруга. Гагик притащил его сюда, бросил в этом бараке, а сам пошел развлекаться. Нет, сейчас он пойдет и скажет этому кобелю, что хочет домой.

Савик вышел в коридор барака и постучал в соседнюю дверь. Несмотря на позднее время там слышались голоса.

– О, жилец, заходи, – обрадовался пьяненький хозяин. – Ребята, это… тебя как зовут? Короче, мой жилец.

Компания за столом примолкла. Потом прозвучало:

– Садись, братан, держи стакан. – Сильно подвыпивший мужчина в майке протянул Савику водку.

– Я не буду, – ответил он.

– Ты больной, что ли? Тебе люди предлагают, чего ведешь себя, как чушок?

Савик почувствовал, что в глазах покраснело. Он подошел к столу, взял грязную вилку и воткнул ее в бицепс мужика. Тот тупо посмотрел на свою руку, потом упал на стул и заорал во весь голос. В комнате все замерли. Савик схватил хозяина за рубашку и выволок в коридор. Вытащил из кармана визитную карточку, протянул ему и спросил: «Где?»

Тот проводил своего жильца до улицы Научной. Потом заискивающе спросил: «Ну, я пойду?» Савик ничего не ответил и пошел к указанному дому. Арендодатель развернулся и побежал.

Савик поднялся на второй этаж и позвонил в восьмую квартиру. Никто не ответил. Он нажал на ручку, дверь открылась. Горел свет. Савик почувствовал знакомый запах. Он зашел в комнату и увидел лежащего на полу Гагика, а рядом в кресле женщину. Он не ошибся, это был так хорошо знакомый ему запах свежей крови. Трупы его не удивили. Гагик всю жизнь этого выпрашивал. Ну и что, лежат тихо, как два заколотых кабанчика. На журнальном столике стояла бутылка с остатками коньяка, рюмки и бутылка с водой. Он взял минералку, понюхал и жадно выпил. Потом прошелся по комнате, увидел на серванте за стеклом