Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

class="p1">А еще через несколько дней Тоня поняла, что влюбилась. Да, был дом с мужем и двумя детьми, была работа, отпуск, в конце концов, заканчивался. Но прекрасный сон продолжался, и Тоня не хотела просыпаться.

Жарким июлем Гагик с букетом цветов встречал Елизавету.

В начале бархатного сезона Эльвиру.

Гагик разговаривал с приезжими женщинами о многом. И, узнавая, где они работают, удивился совпадению. Все дамы трудились сортировщицами в цехах окончательной доводки на разных алмазодобывающих фабриках. Однажды под утро обессилевшая и счастливая Эльвира, откинувшись на подушку, начала рассказывать, как сортирует драгоценные камни и как взвешивает тазики с алмазами на сотни тысяч долларов. А потом Гагик услышал самое главное. «Только, дорогой, никому». Эльвира уже несколько раз передавала дяде камни проверенным путем. Ну надо же отблагодарить хорошего человека.

Гагик, если честно, ожидал чего-то подобного от своего старшего родственничка. Вот откуда у него такие деньги. Теперь парень осознавал и свою роль сладкой ловушки. Возмутило одно – мизерный гонорар за его услуги. Хотя раньше он и о таких деньгах мечтать не мог.

Дядя обещал появиться к ноябрю. Племянник решил проверить его щедрость и отправил телеграмму, в которой попросил еще денег. Ответ пришел не сразу. Но когда он его прочитал, пришел в ярость. На бланке было одно слово: «Обойдешься».

Жадность и гнев – плохие советчики. Гагик возомнил, что его роль в «окучивании северных баб» главная в дядином бизнесе. И перестал спокойно спать. Когда человек о чем-то постоянно думает, то жизнь рано или поздно подбрасывает события или людей, которые начинают как бы прилипать к наболевшей теме.

Мать попросила Гагика съездить в Лабинск за мясом. За день можно обернуться туда и обратно. Лет двадцать назад семья перебралась из провинции в Сочи. В городке у Гагика остались приятели детства.

Одноклассник Матвей Савиков, которого все звали Савик, был мясником. Лучше его никто не забивал свиней. Разделывал он их тоже мастерски. Через него у хозяев, не желающих возиться с реализацией мяса, Гагик в два, а порой и в три раза дешевле покупал свинину. Каждый раз Гагик привозил домой 30–50 килограммов. Мать через знакомых продавала мясо на рынке. Приближалась осень, в сельской местности начинался забой. Никаких поручений от дяди не поступало, и Гагик согласился съездить на малую родину.

Савик жил один. Мать давно умерла, а отец, откуда берется здоровье, продолжал пьянствовать. С детства мальчишка помогал соседу – поселковому мяснику. Это давало возможность выжить. Ведь иногда в доме не было ни крошки. Алкаш-папаша выносил все, что можно было пропить. Савик после школы убирал отходы, драил окровавленные колоды, точил ножи и топоры. Взамен получал немного ливера, мясные кости и свиные мозги для сальтисона. Мама прятала от пропойцы мясо, чтобы накормить троих детей. Потом она умерла. Сестренок взяла бабушка, а 15-летний Савик ушел жить к соседу в пустующую пристройку. На прощание он чуть не до смерти избил пьяного отца.

Через год сосед разрешил Савику заколоть первого кабанчика. Паренек часто видел, как это делается, но сегодня ему поручили самому. Кабанчик лежал на боку со связанными передними и задними ногам и, будто чувствуя последние минуты, пронзительно визжал. Савик взял забойный штырь, подсел к животному, развернул его на спину и коротко размахнулся. Заточенный металл вошел, как в масло. По туше пробежала судорога, и кабанчик замер. Сосед похвалил Савика, сказал, что тот все сделал, как настоящий мужик. А Савик смотрел на неподвижную тушу и чувствовал удовлетворение. Как здорово у него получилось. Раз, и всё.

Они разделали тушу, взяли деньги, мясо, ливер и пошли домой. Савик шел и не мог забыть полученное удовольствие. Многие взрослые мужики не в состоянии смотреть, а не то чтобы заколоть выращенного любимца. Савик чувствовал себя другим человеком, и сосед это видел.

Матвей всю жизнь прожил в Лабинске. Невысокий ростом, рыжий, с сильными и длинными руками, он часто в мальчишеских драках «махался» плечом к плечу с Гагиком. Причем драки они выигрывали быстро и всегда. Савик впадал в какую-то холодную ярость, шел на противника, не заботясь о травмах и крови. Его приходилось оттаскивать, чтобы тот, кого он бил, не остался инвалидом. Однажды он сказал Гагику, что, когда дерется или его кто-то обзывает, то у него перед глазами все становится красным и он уже не может остановиться. И еще он сразу кидался в драку, когда его называли чушком.

Мать Гагика, причитая, замазывала им зеленкой синяки и ссадины, а потом кормила пацанов чечевичным супом. Она жалела Савика.

Когда Ионесяны переехали, то не забывали мальчишку и даже как-то пригласили его пожить у них в Сочи. Хотя сами ютились в фанерной халупе.

Когда пришло время, обоих освободили от призыва в армию. Первого не пропустил психиатр. На прощание он сказал, что Савику нельзя пить вино. А то совсем с ума сойдёт. Ну а за выявленный порок сердца у Гагика кому-то заплатил дядя.

Бывали иногда в шумной сочинской жизни у Гагика проблемы. Но после того, как он пару раз на стрелку с местными привозил «этого психа из деревни», конфликты урегулировались вербально.

Когда племянник решился лететь в Город, он сразу подумал о мяснике, потому что одному соваться рискованно. Савик сразу согласился, ведь, кроме Сочи, нигде в жизни не был. Да, еще Гагик на свои деньги покупал билеты.

В голове сочинского мачо стояла дядина телеграмма: «Обойдешься!» Обида снова нахлынула. Дней за десять до отлета он злорадно отбил свою: «Вылетаю в гости. Будем пасти телок вместе». Тогда текст показался ему смешным.

В самолете парням повезло. Захваченные две бутылки коньяка сделали их с попутчиком товарищами. Оказалось, что у того на окраине города живет мужичок, который наверняка на недельку сдаст приезжим комнату.

Утром по прилету Гагик оставил приятелю немного денег и отправился к дяде. Савику после возлияний в самолете было плохо.

По адресу никого не было. Давид как-то говорил, что женат на сестре заведующего автосервисом, поэтому племянник направился туда. В гараже он застал четверых земляков, спросил их о Давиде и узнал, что таксист обычно подъезжает к обеду.

Увидев родственника, Давид сразу стал орать и требовать, чтобы племянник убирался домой и не мешался под ногами. Он вспомнил все: и то, как долгие годы кормил их нищее семейство, и на чьи деньги Гагик купил себе машину и многое другое. Кричал, что как можно быть таким неблагодарным шакалом и бездельником. Обещал даже задушить своими руками. Потом плюнул, развернулся и уехал.

Гагик уселся в подсобке СТО