Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

– Владимир Александрович, только что позвонил неизвестный и передал эту хреновину. Вы только почитайте.

Торопливым почерком дежурного была зафиксирована телефонограмма: «Сегодня дневным на Москву летит Цветкова с алмазами».

– Анонимный звонок?

– Конечно, потом сразу трубку бросил. Мужик говорил.

Степанов поднялся к себе. Посмотрел на часы. 7.30. Вздохнул и набрал межгород.

Сергей Павлович Скворцов по привычке мерил шагами кабинет и курил свои «Ту-154».

За столом сидели Влад и Айсен.

– Мне домой полвосьмого утра позвонил Степанов из Счастливого. Дежурный тебе уже сообщил, что там выловили криминальный труп в озере хвостового хозяйства. Горло ему, понимаешь, перерезали. Скользящий удар по шее нанесен узким острым предметом, похожим на хорошо заточенный якутский нож. Слева направо. Одним движением. Судя по всему, человеком тренированным. Ничего не напоминает? Савик мог это сделать, потому как был опытный мясник. Но он с самолета сиганул и погиб.

Еще вопрос. Почему тело не вывезли за пределы поселка и не бросили, например, в один из сотен геологических шурфов, наполненных водой? Зачем его надо было опускать в озеро в двухстах метрах от фабрики? Чтобы он на виду у всех плавал? В намывных берегах прудка, между прочим, осели россыпи недообогащенных алмазиков.

– Вы хотите сказать… – начал Влад.

– Что убийство это опять похоже на алмазные разборки?

– Так, любимая тема.

– Это не всё. Как только Степанов вернулся в отделение милиции с хвостов, кто-то позвонил дежурному и сказал, что некая Цветкова повезет в Москву алмазы.

– Какая Цветкова? – переспросил Айсен.

– Я не знаю. Короче, Степанов с ребятами уже в аэропорту. Устанавливают эту Цветкову. Рейс на Москву у них в 10 утра. Я уже позвонил в Якутск начальнику управления по борьбе с хищениями драгкамней и драгметаллов. В общем, дневным рейсом сюда летит Геннадий Иванович Орехов. Айсен, ты его хорошо знаешь, вот и встретишь в обед. Влад, твой вечерний полет отменяется. В Счастливый полетите завтра вместе с Ореховым, втроём.

Алмазная версия в убийстве сапожника приводила Скворцова в уныние. Да что его? Многие милицейские руководители теперь почешут затылки. Дела Давида Ионесяна и Виталия Бутенко прогремели на всю страну. Статьями о хищениях алмазов в Городе на строго охраняемых фабриках и драгах зачитывались тысячи обывателей. На самом верху министрам цветной металлургии и внутренних дел задавались нелицеприятные вопросы. Как это могло случиться? Почему прошляпили?

Никого не интересовало, каким образом оперативным работникам милиции удалось раскрыть столь крупные и хорошо законспирированные каналы утечки драгоценного сырья. Вот уж неслучайно Герцен и Чернышевский в своё время по очереди задавали вопросы: кто виноват и что делать? В предвосхищенной ими стране умение находить крайнего достигло совершенства.

Второй год министром внутренних дел СССР «самоотверженно» трудился бывший руководитель украинского КГБ генерал Федорчук. Злые языки говорили, что, когда он отбывал в Москву, его бывшие подчиненные целовали рельсы, по которым укатил поезд в столицу. Федорчук прошел всю войну, возглавлял СМЕРШ и слыл человеком «с пулей в голове». Кадровые решения генерала вызывали у людей ужас. Первые его слова, прозвучавшие на встрече с руководящим составом МВД СССР, были о том, что вся милиция прогнила насквозь. Он будет каленым железом изгонять недостойных из системы. Короче, покажет всем кузькину мать, как это попытался в своё время сделать его земляк в Нью-Йорке с трибуны ООН.

Раскрытие хищений на алмазодобывающих фабриках расценили не как образец профессионального мастерства сотрудников милиции, а как повод примерно наказать руководителей. За низкий уровень профилактической работы на объектах алмазодобычи, за халатное отношение к исполнению служебных обязанностей и за многое другое. В годы правления украинского генерала из органов внутренних дел страны были уволены свыше ста тысяч сотрудников. Уволены по надуманным основаниям. Не обошла эта метла и северную милицию.

После эффектного задержания Ионесяна и его подруг все ждали благодарностей, медалей или, на худой конец, денежных премий. Однако министр внутренних дел республики получил строгий выговор, а начальника валютного управления вообще сняли с занимаемой должности. Рядовые сотрудники поимели строгие выговора и неполные служебные соответствия.

– Ладно, ребята, нас е…ут, а мы крепчаем, – завершил утреннее совещание Скворцов.

Степанов позвонил полдвенадцатого.

– Палыч, досмотрели мы эту Цветкову. В багаж она сдала спортивную сумку с замороженными муксунами. С рейса мы её с багажом сняли. Возмущалась очень. Меня пообещала с работы уволить. Ну, это лирика. Мы в буфете аэропорта взяли тазик с горячей водой и опустили в него рыбин. Через пятнадцать минут они оттаяли. Внутри каждой тушки обнаружили по десять крупных камней, похожих на необработанные алмазы. Я звоню из аэропорта. Тут ещё много мороки. Оформляем изъятие, фиксируем свидетелей, чтобы потом их не искать. Даже киносъемку организовали, сам понимаешь. Тётя эта известная и солидная. Работает минералогом в цехе окончательной доводки. Депутат горсовета, между прочим. Ладно, детали не по телефону. Жду ваших.

Орехов и Айсен зашли в кабинет Скворцова ближе к трем дня. Сразу с самолета. Сергей Павлович знал Орехова давно. Тот нередко бывал в Городе. Геннадий Иванович был человек спокойный и конкретный. В отличие от некоторых представителей министерства, он никогда не приезжал с карательными или проверочными функциями.

Обнявшись со Скворцовым, вытащил сигареты и закурил.

– Вы, ребята, до инфаркта доведете. То пусто, то густо. Я в командировку в этот раз, как пожарный, собирался.

– Не хвали, а то, как в прошлый раз, скажут, что это мы недоглядели. Разрешили, мол, ей алмазы в рыбу засунуть.

– Пошли они на х… вместе с министром своим гэбэшным. Хватит, устал бояться этих му…аков.

Сергей Павлович такой реакции от выдержанного Геннадия Ивановича не ожидал.

Орехов затушил сигарету. Помолчал, потом улыбнулся.

– Знаешь, Палыч, а все-таки, когда есть результат, то на всё плевать. Я к тебе тоже не с пустыми руками прилетел.

Он вытащил из кожаной папки несколько фотографий. На одних были изображены необработанные крупные алмазы, плотно уложенные в спичечный коробок. На других полное лицо небритого мужчины, недобро уставившегося в объектив.

– Это Ованес Давтян. А это камни, которые он пытался сбросить в аэропорту Красноярска. Сняли его с рейса Якутск – Москва, – сказал Орехов. – Кстати, в Якутск он прилетел из Счастливого.

– Как же на него вышли?

– Оказалось, что у Давтяна брат работал на нефтепромыслах в Иране. Там часть зарплаты платили валютными чеками магазина «Березка». Ну, он и выслал Ованесу для поддержки семьи эти чеки. Их всегда можно отоварить в обмен на дефицит. Так этот бедолага, сидя в кресле самолета,