На краю - Александр Капков

времени всерьез разрабатывать Уинтерс. Вербовка требует длительной подготовки. Согласен? Хорошо. Мы пошлем Жоржа и посмотрим, что из этого получится. Колыхнем Шульца, заставим его поволноваться.

– Больно мудрёно, – признался Мишель. – Легче пристрелить Жоржа и обрубить концы.

– Да нет, – возразила Николь. – Это только так кажется. Через него, возможно, мы подберемся к Шульцу поближе и вытащим Люсьена.

– А если Уинтерс на контакт не пойдет?

– Что ты заладил: если да если, – недовольно поморщилась Николь. – Пробовать надо! В любом случае она для нас ключик к Шульцу, а значит, и к Люсьену. Не освободим Люсьена, так захватим Шульца у нее на квартире. Послужит нам для обмена.

Мишель долго обдумывал ее слова, крутя головой. Когда он находился в глубокой задумчивости, то щурил свои и без того небольшие глаза, превращая их в щелочки. Николь молча наблюдала за ним.

– Ну что? – спросила она, увидев, что Мишель откинулся на спинку кресла и потянулся за сигаретами. – Согласен со мной? Или начнешь спорить?

– Не начну. Ваше дело принимать решения, наше – исполнять.

Это означало, что он согласен с Николь, но хочет подчеркнуть свое подчиненное положение.

– Спасибо, – с иронией произнесла она. – Поехали к Жоржу.

Они вышли из номера Николь и направились на стоянку отеля, где Мишель оставил неприметный автомобиль марки Рено.

Весь путь к гаражу он по привычке проверялся, хотя был уверен, что немцы могут держаться на расстоянии, если Жорж им все разболтал.

«Ничего, – думал Мишель. – Теперь нужны не скрытность и осторожность, а быстрота и натиск. Всё по Суворову Александру Васильевичу».

Глава шестнадцатая. Искупление Жоржа

Примерно через час вся группа собралась в гараже. Николь посвятила в свой план Сергея. Она не нуждалась в его одобрении, но с удовлетворением отметила, что тот не подумал возражать по своему обыкновению. С решением Николь использовать Жоржа в предстоящем и весьма опасном деле Сергей был полностью согласен. Пусть загладит вину и исправит нанесенный ущерб. Согласие самого Жоржа не обсуждалось. Хочет жить, значит, будет делать, что прикажут. Мишель успел переговорить с Мигелем, чтобы тот помог им проследить за Жоржем, когда последний выйдет из гаража и начнет действовать самостоятельно. Обговорив детали, Николь приказала выпустить арестанта. За ним отправился Сергей, а Мишель убрал машину с досок осмотровой ямы.

Николь сидела на столе, скрестив ноги, и курила сигарету, задумчиво глядя на Жоржа. После суток, проведенных в подвале гаража, тот был небрит и выглядел помятым. Лицо осунулось, а белки глаз покраснели.

– Что же мне с тобой сделать? – как-то даже участливо спросила Николь, покачивая едва не спадающей с ноги туфелькой. Могло показаться, что она искренне переживает за своего проштрафившегося подчиненного. Жорж на это фальшивое участие не купился. Он много о чём передумал, сидя взаперти. И меньше всего рассчитывал на прощение. Особенно со стороны Николь. У той, а Жоржу это было хорошо известно, напрочь отсутствовали сентиментальность и сострадание.

– Молчишь?

Он попытался протолкнуть внутрь вставший поперек горла ком и издал почти нечленораздельный звук. Ему хотелось упасть на колени и поползти к начальнице, рыдая и моля её в голос. Однако поступить таким образом ему мешали свидетели: Мишель, сидевший у стола, и Сергей, выступавший в роли конвоира. Жорж лишь горестно вздохнул.

– По справедливости, – назидательным тоном заметила Николь, – тебе, друг ситный, полагается наказание. В наших северных палестинах за преступную халатность тебя лишили бы должности, звания и отправили куда подальше зеков стеречь. Здесь же, во время операции, я имею право самой решать, как с тобой поступить. Вплоть до смертного приговора.

Она смяла окурок в пепельнице, наблюдая, как пот покрывает лицо Жоржа.

– Тебе повезло. Несказанно повезло. Ты нам нужен. И вместо наказания я даю тебе ответственное задание.

Жорж застыл, не веря своим ушам.

– Но учти! Провалишь его, и пуля в лоб тебе обеспечена.

Жорж с надеждой закивал головой.

– Все сделаю, не подведу! – с трудом выговорил он. – Можете на меня положиться!

Сергей смотрел на него со странным чувством. Оно было смесью брезгливости и жалости. Человек оказался не на своем месте. И этим все сказано.

– Ты должен позвонить той женщине, – сказала Николь.

– Женщине? – переспросил Жорж в удивлении.

– Да, женщине. Мерседес Уинтерс. Так ведь ее зовут? Ту немку, что владеет автомастерской и разъезжает на красном форде. Ты о ней мне сообщал. Любовнице Люсьена. Она ведь любовница? Верно?

– Я не знаю… – растерялся Жорж.

– Зато я знаю!

Николь подбавила в голос строгости.

– Но сейчас это не важно. Слушай дальше. Ты ей позвонишь.

Жорж даже открыл рот, так он удивился. Он и сам знал, что оперативник из него неважный. Сказывалось отсутствие опыта. Раньше такими делами занимались другие.

– Но что я ей скажу?

– Правду. Объяснишь, что являешься моим представителем и хочешь с ней переговорить.

– А если она не согласится и пошлет меня подальше?

– Пошлет, так пошлет. Ты должен попытаться. Смелей! Не боги горшки обжигают.

– Почему вы думаете, что она вообще пойдет на контакт? Причем именно со мной, – робко пролепетал Жорж.

Эйфория от отсрочки наказания у него прошла, и ее место занял страх.

– Какая тебе разница, что я думаю, – отрезала Николь и ловко соскочила со стола. – Ты хочешь искупить вину? Или нет?

– Хочу.

– Тогда давай, начинай. Составь план беседы. Напомни ей, к примеру, о том, что мы знаем и можем устроить ей неприятности. Если затруднишься, то посоветуйся с Симоном. Он тебя подготовит. И помни, времени у тебя немного. Да. А сейчас прими душ, переоденься.

Позвони ей сегодня же.

– Ее может не быть дома…

– Перезвони! Будешь звонить столько раз, сколько потребуется. И одновременно готовься к ее вербовке. Пошевеливайся, одним словом.

Жорж все еще выглядел ошарашенным, однако глаза его уже заблестели. Николь легко прочитала его мысли. Он уверовал, что спасся. На том и строился ее расчет.

– Я все сделаю! – клятвенно заверил Жорж.

Тем временем Мерседес Уинтерс и не подозревала, что стала объектом вербовки. Уже несколько дней ее настроение было подавленным. И причина крылась в этом русском. Когда Шульц попросил ее познакомиться и сблизиться с Изломиным, она покорно выполнила его просьбу, имеющую силу приказа.Несмотря до того на отсутствие большого опыта