На краю - Александр Капков

– И он притом останется жив? – с усмешкой спросила Николь. – Бодрый духом и телом?

– За это я не поручусь. Как пойдет.

– Злой ты, – в который раз укорила его начальница. – А если Жорж все же не виновен? Мы потеряем агента. Заметь, второго за операцию.

– Кое в чем он точно виновен, – хмуро отозвался Мишель. – Жорж проворонил слежку, брал деньги у сомнительных типов и провалил последнее задание. Кроме того, чем дольше я прокручиваю в голове его слова, тем больше у меня сомнений в его искренности. Жорж был хорош, сидя на коротком поводке. А вы дали ему слишком много воли. Пусть бы чинил авто да носил чемоданы. Теперь же доверять ему больше нельзя. Подпускать к нашим секретам - тоже. Вот и хочу спросить: зачем он нам?

– Наверное, ты прав, – согласилась Николь. – После всего случившегося доверять Жоржу не следует. Давай, допустим самое худшее из того, что могло произойти: он не просто дурак, а тайный информатор германской разведки. И тогда Шульцу известен почти каждый наш шаг. Честно сказать, мне трудно в это поверить. Но продолжим строить предположения. Завербовать его могли только здесь, в Уругвае. Согласен?

– Да. В принципе, такое возможно. Вы дали ему поручение. И он стал работать самостоятельно. Наблюдая за виллой, Жорж получил больше свободного времени и денежных средств, чем когда бы то ни было.

В словах Мишеля сквозила неприкрытая укоризна. И Николь ее ощутила, но вытерпела и не одернула. Мишель не Жорж. Без него она как без рук.

– В принципе, - повторила она. – А ты не подумал, почему немцы так легко его подставили? В качестве двойного агента он принес бы им гораздо больше пользы.

– Вы правы. Не клеится. Ведь не считают же они нас полными профанами? – задал риторический вопрос подчиненный Николь.

– Вот именно! Он в любом случае попадал под подозрение.

– Может, им это и нужно?

– Ты хочешь сказать, что Жорж не агент. А Шульц хочет, чтобы мы так думали?

– Как один из вариантов. Николь, давайте я его проверю. Вы же знаете, я умею. Подберусь, ближе не бывает. Тенью стану.

– Мы потратим на выяснение кучу времени. А его у нас нет.

– Центр? – догадываясь, спросил он. – Каковы же последние указания?

Николь недавно получила очередную радиошифровку из Москвы. Она сама, пользуясь ключом, расшифровала ее и прочитала текст. Центр заинтересовался предложением Столярова. Тот предлагал не просто какие-то там прошлые и потому уцененные тайны, как предположила тогда Николь. Столяров до сих пор плотно контактировал со своими агентами, находящимися в Европе. Некоторые из них занимали важные посты. И переданные ими через Столярова сведения произвели в Москве должное впечатление. С учетом новых обстоятельств Центр больше не настаивал на обязательной доставке старшего майора в СССР. От Николь требовалось установить прочные и долговременные отношения со Столяровым. И для этого иметь на того действенный рычаг давления. Центр был также обеспокоен активностью немецкой разведки вокруг Изломина. Николь предписывалось принять все меры для противодействия устремлениям немцев, вплоть до полной нейтрализации.

Мишелю она пересказала шифровку сухо и сжато.

– Нейтрализовать немцев будет непросто, – заметил тот.

– И это не все, – Николь нацелила на него палец. – Руководство, сочтя возможным оставить Столярова на свободе, требует от нас твердых гарантий его послушания.

– Как?

– А вот так! Его племянника нам приказано привезти обратно в Союз. Он и будет гарантом того, что товарищ старший майор снова не соскочит с крючка. Они должны находиться в связке. Вздумай Столяров своевольничать, Люсьену несдобровать. Теперь понятно?

– Теперь да. Однако для этого нам надо еще Люсьена вызволить.

– Центр про это не знает. Пока. Если в ближайшие сутки мы его не вернем, мне придется доложить в Москву. По головке за это нас не погладят. Надо привлекать любые ресурсы. Из тех, что есть, конечно. Мне кажется, будет справедливым, если Жорж тоже внесет свой вклад.

– Принимать решение вам. Но я не стал бы ему доверять. Опять напортачит или еще хуже, сдаст нас всех с потрохами.

– А я и не собираюсь ему доверяться. Пусть он лишь оттянет на себя внимание немцев.

– Хотите его использовать в тёмную? – догадался Мишель.

– Почему нет? Пусть искупает свою вину.

– Что же вы задумали?

– Помнишь, Жорж докладывал нам о Мерседес Уинтерс? Ну, о той самой немочке, которая терлась вокруг нашего Люсьена?

– Конечно, помню. Вы еще поручили мне проверить ее окружение. Ни в чем криминальном она не замешена.

– Так вот. Во время предпоследнего разговора со Столяровым я попросила навести о ней справки. Вчера он передал мне ответ. Оказывается, Уинтерс тесно связана с Шульцем. Того даже считают ее любовником. Он посещает ее городскую квартиру время от времени. Хотя это может быть всего лишь прикрытием.

– Или же и то, и другое, – вставил циничный Мишель.

– И обхаживала она Люсьена неспроста, а по поручению Шульца.

– Мы так и посчитали тогда. Не учли только, что немцы прервут прелюдию и перейдут к решительным действиям.

– Но Уинтерс не закоренелая нацистка, – продолжила Николь. – В свое время она угодила в капкан и вынуждена работать на разведку.

– Кто вам такое сообщил? Столяров?

– Зря иронизируешь. У него нам с тобой есть чему поучиться.

– Так он сколько времени здесь живет? – вскинулся слегка уязвленный Мишель. – Я бы тоже успел обзавестись агентурой и связями за полгода.

– Давай подошлем к Уинтерс Жоржа. Пусть он вступит с ней в контакт.

– И сразу попадет под прицел, – заметил Мишель.

– Именно. Он передаст ей от моего имени предложение о сотрудничестве.

– Она пошлет Жоржа куда подальше.

– И ладно. Мы ничем не рискуем. Кроме как самим Жоржем. С учетом его нынешней ценности потеря невелика.

– Простите. Я не понимаю: в чем суть замысла? Предположим, что она пойдет на контакт. Ее саму может сдать немцам Жорж. Да, я готов поклясться, что он так и сделает.

– Столяров полагает, что следует попробовать склонить Уинтерс на нашу сторону.

– Тогда пошлите к ней Симона. Жорж ее провалит.

– Послушай, – голос Николь звучал устало. – У нас нет