На краю - Александр Капков

Расписывая в красках, как чинил автомобиль, Жорж на секунду остановился, в горле что-то запершило, и оторопел, услышав слова Мишеля, сказанные вполголоса.

– Давно ты работаешь на немецкую разведку?

Надо признать, что шок случился не у одного Жоржа. Сергей, в свою очередь, едва не вздрогнул от внезапности прозвучавшего обвинения. Он, как и Мишель, был обеспокоен успехом немцев и загодя настроился на обстоятельное обсуждение случившегося с разбором всех версий. Так приучил его майор Матвеев. А других начальников у Сергея до Николь не было. Он тоже предположил, что на асьенду дель Торрес немцев мог вывести Жорж, если бы проворонил хвост, пристроенный за ним немецкой разведкой. Реакция Мишеля не стала для него неожиданной. Подобное от старшего лейтенанта он подспудно и ждал. Сергей не предполагал только, что все произойдет так быстро и без предварительной подготовки.

– Что? – каким-то задушенным голосом переспросил Жорж.

Он все еще смотрел на Мишеля с надеждой. Вдруг он скажет: «Не бзди, кролик! Шучу я».

И они все облегченно рассмеются. Жоржу очень этого хотелось. Однако Мишель оставался серьезным и не спешил признаться, что пошутил. Вместо этого он сказал:

– Я задал тебе вопрос. Отвечай.

И на Жоржа словно пахнуло могильной сыростью. Обвинение стало реальностью.

– Да ты что? Я же коммунист. Нет! Нет! Ни на кого я не работаю. Это неправда!

Его бессвязно прозвучавшие выкрики положения не исправили. Наоборот, вокруг Жоржа плотнела стена недоверия. Сам его страх усиливал подозрения. Теперь и Сергей смотрел на него без жалости.

«И это советский разведчик? Размазня! Такой может предать. Если его принудить», - так подумал он, глядя на бледного, как мел, Жоржа.

– Меня вот интересует: когда ты стал двойным агентом? В Уругвае или еще в Европе? В последнем случае немцы явились сюда по нашим следам. Не молчи, Жорж. Не молчи. Тебе же будет лучше во всем сознаться.

Жорж вскочил с табурета, зацепив его. И тот с шумом упал.

– Вы не имеете права меня подозревать!

Его словно прорвало. И он сыпал словами, спеша высказаться.

– Я прошел не одну проверку! В Центре и за границей. Работал во Франции три года. Ни одного прокола. Слышите? Ни одного! Да, я виноват. Не в предательстве, нет. Проглядел слежку. Они следили за мной! Потому и узнали, куда я ездил и что делал. Надо снова поехать к парню из лавки. Я уверен, он подтвердит. Они к нему приезжали. Обязательно! Вот как они все узнали! Проверьте! Проверьте, пожалуйста. Я не предатель! Клянусь вам!

В том, что говорил сейчас Жорж, был свой резон. Мишель, имевший привычку процеживать информацию, будто через ситечко, допускал вариант небрежности со стороны младшего товарища. И проверить его слова следовало бы. Сергей, пришедший к тому же выводу, тем не менее, заметил, объективности ради:

– К сожалению, это ничего не доказывает.

– Почему? – испуганно спросил Жорж.

Он крепился из последних сил. Отчаяние охватывало его всё больше.

– Да. Почему? – повторил за ним Мишель. – Мне тоже интересно.

– Чтобы отвести от своего агента подозрение, немцы заехали бы к Рамиро. Или как его там зовут? И все же следует проверить. Тщательным образом.

– Вот ты и проверяй, – усмехнулся Мишель. – Мне и так ясно.

Он внимательно наблюдал за Жоржем и видел, что тот находится в том смутном состоянии, когда любой следующий нажим может сломать его и так слабую оборону. Его следовало дожать. И прямо сейчас, не откладывая на потом.

– Ответь-ка, Ваня, мне на вопрос: когда тебе могли сесть на хвост? Не прошлой же ночью?

И не торопись отвечать. Подумай.

То, что Мишель назвал его по имени, ввергло Жоржа в настоящий трепет. Он рванул ворот рубашки так, что оторвал пуговицу. И поторопился сказать, не сообразив, что отвечать на вопрос нельзя.

– Если только после нападения. Я разволновался, когда возвращался в город. Мог и не заметить слежки.

Жорж посмотрел на Мишеля, который улыбался не так, как обычно, едва заметно, а широко, во весь рот. И от его улыбки Жоржа обдало холодом.

– Не заметил, говоришь. Тогда не заметил. Вчера тоже не заметил. Так спешил, значит. За дураков нас держишь? Давай, рассказывай. Не заставляй применять силу. Поверь, мне не хочется этого делать.

Мишель встал, сделал шаг к Жоржу и уставился на него, засунув руки в карманы. Сергей тоже смотрел на Жоржа, ожидая ответа. Тот уже понял свою ошибку. Слежку он должен был либо заметить, либо нет. Гадать на кофейной гуще - не их специализация.

– Стойте!

Жорж обращался сразу к обоим.

– Подождите! Я скажу. Я не виноват. Я все объясню.

Мишель сделал еще один шаг к Жоржу и ударом кулака снизу в подбородок отправил его на пол. Упав, тот лежал неподвижно. Одни пальцы рук шевелились, царапая ногтями цемент.

– Вставай, мразь, – тяжело сказал Мишель. – Пока это аванс. Не начнешь говорить по существу дела, я продолжу.

Жорж повозился на полу и сел. Сергей не выдержал, подошел и помог ему подняться. Посадил на табурет. Стало ясно, что Жорж сломлен. Его представительная фигура утратила присущую значительность, смялась. Плечи безвольно опустились, глаза потухли. Руки он упер в колени, чтобы не так дрожали. Из уголка рта по подбородку текла тонкая струйка крови.

– Я не думал, что так выйдет, – почти рыдая, пробормотал он.

– Ясно. Не думал, – согласился Мишель. – Думать, как выясняется, ты не умеешь.

– Тебе есть что сказать или нет? – потеряв терпение, прикрикнул Сергей.

И Жорж начал говорить. Севшим голосом, с такими интонациями, словно сам удивлялся тому, о чем сообщал. А история его казалась банальней некуда. Когда он поселился отдельно, сняв квартиру на побережье, поблизости от виллы, где находились Изломин и Сироцкий, то первое время усердно наблюдал и телефонировал о происходивших на вилле событиях. Он тщательно проверялся на предмет слежки и видел, что им никто не интересуется. Постепенно рутина начала ему надоедать. Дни тянулись за днями без каких-либо изменений. У Жоржа были деньги, выданные на оперативные и иные расходы. Он стал периодически запускать в них руки и позволять себе мелкие радости жизни, начиная с ресторанов и заканчивая проститутками. Он, конечно, выполнял все поручения, но без усердия, по привычке. В своих расходах Жорж вскоре зашел слишком далеко. Деньги закончились. Зато появились