История русских земель до появления княжеств. От каменного века до славян - Пётр Николаевич Полевой

должны будем прийти к тому важному выводу, что уже и в ту отдаленную пору человеку, кроме стремления к удовлетворению его обыденных, животных потребностей, не чужды были и другие побуждения высшего порядка16.

Мертвых в древнейшем периоде каменного века не сжигали, а хоронили в особо устроенных могилах в сидячем или скорченном положении и вместе с покойниками полагали в могилу каменные и костяные орудия и оружие, а на теле их оставляли те украшения, которые они носили при жизни. В могиле ставили глиняный сосуд, вероятно, с пищей, которую теперь, конечно, невозможно различить, ибо подобные сосуды при вскрытии могил оказываются наполнены только землистою массою. Могилу обставляли или обкладывали большими камнями; иногда ставили их вертикально, обратив плоскою стороною вовнутрь и накрыв сверху громадными каменными плитами.

Внимательное исследование костей и черепов, добытых из могил каменного периода, дополнило вышеприведенные археологические данные важными фактами иного рода. Ученые с некоторою вероятностью пришли к тому заключению, что люди каменного периода, как в Дании, так и в Швеции, отличались короткою и округлою головой. Черепа, открываемые в Швеции, очень малы и походят на черепа современных нам лапландцев; в Дании они скорее напоминают черепа нынешних финнов и эстонцев. Не подлежит сомнению, что люди, которым принадлежали эти черепа, не были прародителями нынешних датчан, ни даже прародителями того племени, которое населяло Данию в бронзовом веке; черепа последнего гораздо более подходят по своей продолговатой форме и узкому складу к голове индусов. Что же касается черепов людей, найденных в других местностях17, и в особенности в Бельгии, где в одной из пещер найдены были черепа, достоверно относящиеся к ледниковой формации, то о них можно сказать только одно: очень низкие лбы с резко выдающимися надбровными дугами (arcus superciliaris), сильно развитые нижние челюсти и затылки свидетельствуют о весьма низкой степени развития той породы людей, которой эти черепа принадлежали, но все же, по общему мнению ученых, между этими черепами и черепами обезьян различие весьма значительно. Наиболее важною в числе подобных находок, сохранивших нам черепа и кости людей каменного периода, следует, конечно, считать ментонскую находку 1872 года. Д-р Ривиер, занимавшийся в окрестностях Ниццы и Ментоны исследованием пещер, открыл в одной из этих пещер (la Barma du Cavillon), близ самой итальянской границы, полный скелет человека, который, судя по всей обстановке находки, принадлежал, вероятно, к весьма отдаленной эпохе. Скелет открыт был на глубине 20 футов ниже уровня пещерной почвы и почти в 24 футах от входа в нее. Около скелета и под ним в земле найдено было 50 груботесаных кремневых пластинок и скребков; вскоре после того из почвы той же самой пещеры отрыто было еще до 300 кремневых орудий, и ни одно из них не носило на себе никаких признаков шлифовки. В слое пещерной почвы, непосредственно лежавшем над скелетом, в числе костей млекопитающих попадались кости пещерного медведя, пещерного льва и пещерной гиены, сибирского носорога и других вымерших видов.

Скелет, с которого на месте снята была фотография, был вслед за тем доставлен в Парижский зоологический сад и там подвергнут тщательному исследованию целого собрания французских и английских ученых. То был скелет мужчины большого роста (5 футов 10 дюймов). Он был покрыт множеством просверленных морских раковин (Nassa neritea), которые, вместе с 22 так же просверленными зубами оленя, составляли, по-видимому, шейное украшение. Поперек передней части головы лежало заостренное костяное орудие. Череп принадлежал к разряду очень долгоголовых; затылок был у него сильно развит, а лоб, напротив того, очень низок и сплюснут в висках. Все зубы оказались целыми, но сильно стертыми, как бы от постоянного употребления очень твердой пищи18. Меньшая берцовая кость была необычайно толста. По единогласно принятому решению ученых, подробно исследовавших эту драгоценную находку, ментонский скелет признан был принадлежащим древнейшему (палеолитическому) периоду каменного века19.

Сводя воедино все вышеприведенные нами факты, мы приходим к тому убеждению, что, уже с первых шагов своих на земле, человек шел своим особым путем развития. Несмотря на то что окружавшая его дикая, девственная природа была ему еще очень мало знакома и всюду производила на него подавляющее впечатление, он сумел благодаря своему уму занять среди нее первенствующее положение. Терпеливо перенося всякие невзгоды, применяясь к различным переменам климата и по тому самому переживая все гибнувшие вокруг него породы великанов животного царства, человек, вместе с тем, не коснел в одном и том же положении: он всеми силами старался улучшить свой быт и создать себе сколько-нибудь сносные условия существования. К этому побуждала его не одна только необходимость в удовлетворении насущных потребностей: он не мог довольствоваться этим; он чувствовал в себе иные, высшие побуждения, отличавшие его от всех остальных животных, чувствовал в себе непреодолимое желание творить, совершенствовать, изобретать, и поэтому даже на самых первых ступенях развития мы уже встречаемся с первыми, детскими попытками его творческой деятельности, вызванной врожденным стремлением к изящному.

Представленный нами очерк быта людей каменного века, по памятникам вещественным, дополним – со слов одного русского путешественника, посетившего Камчатку в конце прошлого столетия,– любопытною и подробною картиною вполне развитого быта каменного века, который еще застали русские в Камчатке. Путешественник говорит: «Прежние камчатские металлы были кость и каменья. Из них камчадалы делали топоры, ножи, копья, стрелы, ланцеты и иглы. Топоры у них делались из оленьей и китовой кости, также и из яшмы, наподобие клина, и привязывались ремнями к кривым топорищам плашмя, каковы у нас бывают тёсла. Ими они долбили лодки свои, чаши, корыта и прочее, однако с таким трудом и с таким продолжением времени, что лодку три года надлежало им делать, а чашу большую – не меньше года. Чего ради большие лодки, большие чаши или корыта, которые, по-тамошнему, хомягами называются, в такой чести и удивлении бывали, как нечто, сделанное из дорогого металла превысокою работою, и всякий острожек мог тем хвалиться перед другими, как бы некоторою редкостью, особливо когда кто, наварив в одной посуде пищи, не одного гостя мог удовольствовать, ибо в таких случаях один камчадал против двадцати человек съедает. А варили они в такой посуде рыбу и мясо каленым каменьем. Ножи они делали из горного зеленоватого или дымчатого хрусталя, наподобие ланцетов, и насаживали их на черен деревянное. Из того же хрусталя бывали у них стрелы, копья и ланцеты, которыми кровь и поныне пускают. Швальные иглы делали они из собольих костей и шили ими не токмо платье и обувь, но подзоры весьма искусно. Огнива их – дощечки деревянные из сухого дерева, на которых по краям наверчены дырочки да