Желтый адмирал - Патрик О'Брайан

развивал скорость в шесть с половиной узлов и явно догонял ее. И, конечно, что же произошло? Ясное дело, появились "Дриада", тридцатишестипушечный фрегат с восемнадцатифунтовками, который вы хорошо знаете, и "Ахатес", шестнадцатипушечный шлюп. Но дело не в этом и не в том, как распределялись призовые деньги за судно, орудия и пленных; нет, я хочу сказать, что сейчас, в настоящее время, французский корабль, уступающий в весе залпа и ходовых качествах, имеет такую отличную команду и так хорошо управляется, что он может сражаться, как десять бульдогов, и превратить один из наших самых лучших тяжелых фрегатов в корыто, лишенное мачт. Вот поэтому мне становится не по себе, когда я узнаю, как быстро они строят новые суда. Несмотря на бедный "Еврот", я все равно бы уверенно вступил в бой с любым семидесятичетырехпушечным французским кораблем, который нам посчастливилось бы встретить, но я, конечно, не стал бы вступать в бой с двумя из них; и вот к чему это может привести, если мы окажемся в меньшинстве; а что касается солдат... – Он замолчал, подняв голову и напрягшись, как гончая, пытающаяся найти ускользающий след. – Вы что-нибудь слышали? – спросил он.

Оба сидели молча, напряженно вслушиваясь в бесчисленные шумы корабля и моря.

– Если это не отдаленный гром, то может быть, это бьют орудия? – спросил Стивен. Джек кивнул, выбежал на палубу, отправил второго лейтенанта в трюм (отличное место для того, чтобы уловить дрожь от бортового залпа на большом расстоянии), а сам прислушивался из штурманской каюты вместе с Хардингом.

– Либо "Рамильи" и "Абукир" атакуют батареи Сент-Мэтьюза, либо французы пытаются прорваться с этим северо-восточным ветром, – сказал Джек.

К ним присоединился второй лейтенант.

– Я полагаю, это сражаются корабли, сэр, – сказал он, задыхаясь от спешки и волнения. – Я отчетливо слышал бортовые залпы, но не беспорядочный огонь с батарей.

– Благодарю вас, мистер Сомерс, – сказал Джек, который был того же мнения. – Мистер Хардинг, будьте добры, дайте выстрел с подветренного борта, и когда "Рингл" будет в пределах досягаемости, скажите мистеру Риду, чтобы он как можно быстрее добрался до "Рамильи" и сообщил, что мы будем там как можно скорее. "Грампусу" присоединиться к нам и наблюдать за нашими перемещениями.

Вернувшись в каюту, он бросил укоризненный взгляд на кофейник. Но Киллик, в то короткое время, пока он не подслушивал у дверей, со своей стороны, наблюдал за действиями доктора – как всегда, лишенного стеснения, когда дело касалось кофе и некоторых сладостей, – и второй кофейник уже был на подходе.

– Как я и надеялся, – сказал Джек с большим удовлетворением. – французы воспользовались этим благословенным северо-восточным ветром, чтобы предпринять вылазку, и мы... – Он сильно повысил голос, чтобы перекричать команду боцмана "Свистать всех наверх, эй, все наверх" и последовавший за ним топот ног, громкие приказы и огромное разнообразие звуков, возникающих, когда линейному кораблю, идущему под нижними парусами и с зарифленными марселями, внезапно требуется изменить курс с почти прямо южного на запад-северо-запад и поставить все паруса, которые он может выдержать. – ...и мы выдвигаемся, чтобы присоединиться к "Рамильи" и "Абукиру", которые, похоже, вступают с ними в бой. Это займет некоторое время, так как нам придется спускаться под ветер, но я надеюсь, что ветер изменится на западный. Теперь, когда я допью этот прекрасный кофе и сниму парадный мундир, я поднимусь на палубу и буду подгонять корабль вперед силой мысли. Заодно и пальцы скрещу, – добавил он про себя.

Возможно, он предался бы еще более грубым формам суеверия, но плавание по этому ужасному заливу, густо усеянному скалами, одинокими или окруженными рифами, почти невидимыми из-за низкой облачности, дождевых завес и даже сплошного тумана, требовало способности запомнить несколько сотен ориентиров и держать в голове воображаемую карту в соответствии со скоростью и направлением движения судна, не забывая о местных течениях и крайне коварных приливах и отливах. К счастью, Джек такой способностью обладал, – если не в совершенстве, то, по крайней мере, в высокой степени; более того, он курсировал по этому огромному водному пространству, патрулируя и исследуя его, казалось, уже целую вечность; и, кроме того, у него были хорошие отношения – можно даже сказать, дружба, – с "Беллоной" и ее командой.

Рид на тендере был почти так же хорошо знаком с бухтой, поскольку он сопровождал своего капитана во время большинства его перемещений и исследований, а поскольку "Рингл" мог идти гораздо круче к ветру, его вскоре уже не было видно, даже когда туман рассеялся; но несчастный "Грампус" был совершенным новичком в районе Бреста и держался так опасно близко к корме "Беллоны", что Джек поставил там матроса с рупором, чтобы предупреждать его, когда он собирается повернуть на другой галс, что в этих водах приходилось делать довольно часто, хотя сейчас и несколько реже, поскольку ветер продолжал меняться на западный.

Время от времени Стивен, снова надевая брезентовую куртку, стоял в тех местах на подветренной стороне шканцев, где никому не мешал; корабль плыл – возможно, с очень большой скоростью, но бешеный хаос волн, пены, шквалов и тумана не позволял об этом судить, – сквозь кошмарный мрак, освещенный только боевыми фонарями, через один из самых шумных, неописуемых кругов Ада; и было одновременно удивительно и успокаивающе видеть вокруг мокрые, веселые, беззаботные лица матросов, готовых выбирать или травить шкоты или бросаться на такелаж и исчезать где-то вверху по сигналу или команде, – серьезных, уверенных в себе, с нетерпением чего-то ожидающих людей.

Пространство, казалось, исчезло, и все границы были потеряны, но время все еще существовало, измеряемое ударами колокола, и в шесть склянок ночной вахты Стивен осторожно спустился далеко на нижнюю палубу (размеры этого корабля все еще удивляли его), в лазарет, который, по сравнению с остальным миром, казался маленькой, мягко освещенной лампами спокойной гаванью; настолько спокойной, что и матрос после цистотомии, и все остальные пациенты и санитары крепко спали. Некоторое время он сидел, прислушиваясь к ровному дыханию недавно прооперированного, а затем, заметив изменение в движении "Беллоны", вернулся на шканцы, чувствуя, что в этой дикой гонке сквозь тьму его присутствие (хотя и бесполезное) было необходимо хотя бы из соображений приличия.

– А, вот и вы, Стивен, – сказал Джек. – Мы только что достигли западной оконечности Черных скал и начинаем подходить к Гуле. Слышите стрельбу? Они восточнее Сент-Мэтьюза, прямо в Гуле. Боже мой, ну и погодка! В эту