Желтый адмирал - Патрик О'Брайан

– Я полагаю, мы не могли их преследовать при том же попутном ветре?

– Конечно, их можно было бы преследовать, и, ведя непрерывный огонь и время от времени делая поворот для бортового залпа, мы вполне могли бы повредить им рангоут или даже, возможно, захватить их прямо в Гуле, прежде чем они доберутся до своих друзей во внутренней бухте. Но как бы мы потом вывели их обратно при этом западном ветре и против сильного прилива? К тому же, с восходом солнца туман бы рассеялся, и мы оказались бы беззащитны перед их береговыми батареями.

Они услышали, как шлюпка у борта ответила "Рамильи" на оклик часового, и Джек поспешил на палубу, чтобы встретить капитана Фэншоу.

– Пойдемте выпьем чашку кофе, – сказал он и повел его в каюту. – Полагаю, вы знакомы с доктором Мэтьюрином?

– Разумеется, уже давно. Как ваши дела, сэр? Так у вас есть настоящий кофе? А мы уже несколько недель довольствуемся обжаренными и перемолотыми ячменными зернами. О, как бы я хотел глотнуть настоящего арабского мокко! Боже мой, Джек, как мы были рады, когда вы с бедным стариной "Грампусом" появились из темноты. У меня было ужасное предчувствие, что к французам спешило подкрепление, а мы были не в состоянии достойно их принять, потому что "Абукир" был на мели... Но, однако, потом все изменилось, ха-ха-ха!.. Какой великолепный кофе! Потом все повернулось, как нельзя лучше.

– Да, закончилось все удачно. И доктор даже хотел, чтобы мы их преследовали и захватили.

– Если бы у нас было какое-нибудь из тех судов, которые, как говорят, могут плыть против ветра и прилива, мы бы так и сделали, – сказал Фэншоу, с симпатией глядя на Стивена. – Но поскольку у нас всего лишь простые линейные корабли, я полагаю, что мы должны вернуться к нашей унылой блокаде, сообщив адмиралу, что "Абукиру", вероятно, придется зайти в Косэнд-Бей.

Так они и сделали, подлатав "Абукир" настолько, насколько смогли, собрав всех плотников и парусных мастеров, хотя на востоке слышалась отдаленная, но безошибочно различимая стрельба тяжелых орудий, доносившаяся со все еще не утихавшим западным ветром.

– Нет, – сказал Фэншоу. – нам приказано патрулировать бухту, а значит, не допускать выхода или входа противника и, прежде всего, объединения его сил. Если хотите, я пошлю "Наяду" и ваш тендер поискать флагман и запросить приказы, но большего сделать я не могу. Наш прямой долг, как я его понимаю, состоит в том, чтобы ходить взад и вперед по этой мерзкой бухте, пока нам не прикажут прекратить.

– Вы всегда были таким чертовски упрямым, Билли, – сказал Джек.

Но это было совершенно неофициальное замечание (они были одни в каюте), и оно было именно так и воспринято. На самом деле капитан Обри и все остальные продолжали ходить взад и вперед по этой мерзкой бухте, блокируя порт Брест и все больше голодая. Все туда и обратно, пока в пятницу, незадолго до двух склянок дневной вахты, когда дул свежий юго-западный бриз, а погода была ясной, с умеренным волнением с юга, наблюдатели на мачтах "Беллоны" и всех остальных кораблей прибрежной эскадры заметили парус в четырех румбах слева по носу. Поскольку в то время они направлялись к Сент-Мэтьюзу, парус явно шел от Уэсана, а так как судно двигалось быстро, при попутном ветре, дальнейшие подробности поступали через довольно короткие промежутки времени.

– Эй, на палубе, трехпалубное судно, сэр... На палубе, вижу бриг, а за ним еще судно, полагаю, что транспорт... Эй, на палубе, это "Шарлотта", сэр.

Задолго до того, как они услышали это внушающее благоговейный трепет (но едва ли неожиданное) имя, слуги капитанов бросились начищать их лучшую форму в ожидании почти неизбежного сигнала "Капитанам прибыть на флагман", а первые лейтенанты с тревогой носились по кораблю в поисках недостатков, которые могли бы дискредитировать судно. К сожалению, чернить реи было некогда, но, по крайней мере, все необходимые снасти были должны образом натянуты с помощью тросов, хват-талей или просто отпорных крюков, в то время как самых грязных мичманов отправили вниз мыться, а потом всем было приказано причесаться, сменить рубашки и надеть перчатки.

На борту "Беллоны" также были приняты все срочные меры, и они уже приступили к завершающим штрихам, таким как беление талрепов, когда с неподдельным беспокойством увидели, что флагманский корабль лег в дрейф и сразу же начал спускать на воду адмиральский катер. Капитан Фэншоу был старшим по производству из присутствующих командиров, и его корабль, который должен был стать естественной жертвой адмиральского визита, охватил новый приступ неистового рвения, так что он стал напоминать разворошенный муравейник, но они ошибались. Очень скоро стало очевидно, что катер направляется к "Беллоне", на которой офицеры в настоящее время проводили самый быстрый и в то же время тщательный смотр своих 120 солдат за всю историю Королевской морской пехоты, закончив его только тогда, когда катер в ответ на совершенно излишний оклик отозвался "Флагман" и подошел к борту.

Лорд Странраер проворно поднялся на корабль, сопровождаемый своим флаг-лейтенантом и гораздо более скромной фигурой в синем мундире без золотого шитья, хирургом "Королевы Шарлотты" мистером Шерманом. Адмирал отдал честь шканцам, ответил взявшим на караул морским пехотинцам и приветствовавшему его Джеку прикосновением к шляпе и сказал:

– Капитан Обри, я надеюсь, что вы и все другие капитаны судов прибрежной эскадры пообедаете со мной сегодня, но в данный момент мы с мистером Шерманом хотели бы поговорить с доктором Мэтьюрином.

– Конечно, милорд, – ответил Джек. – Если вы решите пройти в каюту, я попрошу его присоединиться к вам. А пока могу я предложить вам бокал мадеры?

Джек, Хардинг и все те, кто хоть немного гордился красотой корабля и его по-настоящему морским обликом, сделали практически все, что было в человеческих силах, чтобы ни один придирчивый глаз, каким бы суровым он ни был, не смог бы придраться к нему; они знали, что адмирал не мог бы сказать, что реи не были идеально выровнены, и не мог бы пожаловаться на то, что курицы изгадили палубу (обычная придирка, когда больше сказать было нечего), потому что ни одна птица не пережила голодных времен. Но они совершенно забыли о Стивене. Доктора Мэтьюрина никто не мыл и не чистил щеткой его костюм, и он появился даже в