Желтый адмирал - Патрик О'Брайан

– Будьте любезны.

– Я подумал, что нам следует пару дней отдохнуть в "Блэкс" и вообще ничего не делать, кроме посещения Королевского научного общества на второй день. Затем на третий день вам придется встретиться с чилийцами, и я думаю, что это лучше будет сделать в моей комнате в "Лозе": вряд ли мы сможем обсуждать такие вопросы в "Блэкс", и, в любом случае, это будет более конфиденциально. В субботу и в пятницу мы можем снова отдохнуть; возможно, послушаем где-нибудь музыку. И затем, при условии, что и вы, и чилийцы останетесь довольны друг другом, мы должны будем предстать перед комитетом, а если все пройдет хорошо, то и заехать в Адмиралтейство для соблюдения необходимых формальностей.

– После чего меня исключат из списков флота?

– Правильнее будет сказать, временно уберут. Это очень важный шаг, который позволит вам управлять нанятым судном – частным судном, капитаном которого является частное лицо.

– Что ж, я рад, что это будет не в пятницу.

– Джек, не нужно быть очень проницательным, чтобы понять, что мысль о том, что вас вычеркнут из списков, вряд ли приводит вас в восторг.

– Вы правы.

– Любезный друг, если у вас есть какие-то сомнения, давай полностью забудем об этом плане.

– О, нет, конечно же, нет. Простите, Стивен. Я просто в крайне расстроенных чувствах... В эти последние дни я видел, как команда буквально разваливается на куски, сам корабль, вероятно, пойдет на слом, все мои мичманы брошены на произвол судьбы, в отчаянии, без единого пенни, – у них же нет и половинного жалованья, знаете ли, – и с очень, очень небольшим шансом попасть на другой корабль... Все это так угнетает и, боюсь, делает меня чертовски неблагодарным, потому что я глупо цепляюсь за то, чтобы мое имя было хоть в каком-нибудь списке. Но это бессмысленно, ведь, учитывая, что половина флота или даже больше списана на берег, а также влияние донесений Странраера, у меня нет ни единого шанса получить назначение. А без корабля у меня едва ли есть хоть малейшая возможность не остаться обойденным, когда придет время для следующего производства. Чтобы избежать этого, я с радостью отправился бы на дырявой плоскодонке на Шпицберген, не говоря уже о том, чтобы снова повести наш милый сердцу "Сюрприз" вокруг мыса Горн. Нет, что вы, любезный Стивен. Пожалуйста, простите меня: я всего лишь поддался слабому, глупому суеверию... Я совсем одичал.

– Возможно, и так... Но скажите мне, Джек, вы ведь не забыли о том, что вас обещали потом восстановить в списке капитанов, не так ли?

– О, Боже мой, нет. Я цепляюсь за это день и ночь, как слон в посудной лавке. Но, знаете ли, обещания ведь так легко нарушаются. Первый лорд Адмиралтейства может умереть и быть заменен проклятым вигом – о, прошу прощения, брат мой, – или человеком, принадлежащим к другой партии, который совершенно ни в чем не разбирается; в то время как ваше имя, напечатанное в этом прекрасном списке, настолько прочно, насколько это вообще возможно в нашем изменчивом мире, где сегодня мы живы, а завтра... один Бог ведает.

– Одна из причин, почему мне нравится это заведение, – сказал Джек, когда почтовая карета доставила их к гостеприимно распахнутым дверям "Блэкс". – это то, что здесь не делают никаких опасных, необдуманных изменений. Добрый вечер, Джо.

– Добрый вечер, капитан Обри, сэр, – сказал дворецкий. – И вам добрый вечер, доктор. Я для вас подготовил семнадцатый и восемнадцатый, а Киллик сегодня после обеда доставил ваши вещи.

Джек с удовольствием кивнул и, махнув рукой в сторону манящего к себе камина в дальнем конце зала, воскликнул:

– Вот. Ставлю гинею, что точно такой же огонь горел в этом камине, когда мой дедушка приезжал сюда из Вулкомба; и я надеюсь, что он будет гореть и тогда, когда мой Джордж станет членом клуба.

Они поспешили наверх, надели городскую одежду, которую приготовил для них Киллик (в целом всегда внимательный и даже добрый), и снова встретились на лестничной площадке.

– Я пойду прямо в библиотеку, читать обо всех этих прошедших без нас неделях. Нет, даже месяцах, – сказал Стивен.

– Я тоже, – отозвался Джек. – но для начала было бы неплохо перекусить. Тогда можно было бы сидеть и читать "Морнинг пост" или "Военно-морскую хронику" без отвлекающего внимание урчания в животе. Я почти не обедал, как вы понимаете, – кусок в горло не лез.

– Если бы люди не знали, как заморить червячка, никто бы и учиться не смог, – сказал Стивен. – Кроме того, для ужина еще слишком рано, и вы получите только слегка подогретое мясо, оставшееся с обеда. Пойдемте, Джеймс принесет вам сэндвич и, полагаю, кружку пива.

Некоторое время они молча и жадно читали, с необычайным самообладанием начав примерно с того момента, когда прошлой осенью во время равноденственных штормов потеряли всякую регулярную связь с берегом, так что только разрозненные, почти бессмысленные для них новости о победах или поражениях, почти все из которых случились на суше, прорывались сквозь облако неведения. Но вскоре Джек, продвигаясь вперед по соленым морским водам "Военно-морской хроники", а не напыщенному болоту на страницах "Таймс", которая уделяла слишком много внимания кампаниям в Силезии и подобных местах, а также внутренней политике, воскликнул:

– Итак, они отправили Бони на Эльбу, остров Эльбу, разве не удивительно? А отвезли его туда на "Неустрашимом", 38 орудий, им командует молодой Том Ашер. Вы его знаете? Он ирландец.

– Разумеется, я знаю нескольких Ашеров; двое или трое учились в Тринити. Их полным-полно в восточных районах, и в их роду было несколько архиепископов ирландской церкви – протестантской, конечно.

– Полагаю, это влиятельные люди?

– В замке они на хорошем счету.

– В замке?

– В Дублинском замке, где живет лорд-наместник, когда он не в отъезде.

– Том никогда не упоминал о своих связях, но это все объясняет. Он получил чин капитана в восьмом году, когда ему и тридцати не было. Ничего о нем не скажу плохого, мы пару раз были товарищами по плаванию. Хотя на борту был мягким, тихим молодым человеком, – совсем не из тех, кто задирает нос, орет или ссорится, – он был настоящим дьяволом в вылазках, где вел себя необычайно храбро и лихо. Но ведь полно других необычайно храбрых молодых людей,