Желтый адмирал - Патрик О'Брайан

чтобы провести съемку побережья и островов, согласуя все свои действия с моим политическим советником. Однако мне будут выплачивать полное жалованье до конца этого лунного месяца, после чего я буду получать только половину. И вот я здесь, – Он похлопал себя по сюртуку. – свободен, как ветер, и необъяснимо встревожен.

– У меня все тоже прошло подозрительно быстро. Человек, ответственный за наем судов от имени Его Величества, принял меня, немедленно согласился на предложенную мной сумму, выдал мне счет за аренду за первый квартал со сроком оплаты в девяносто дней и попрощался со мной. Он даже пожелал мне счастливого пути.

– Где-то недалеко от Данмоу есть пивная, мимо которой я проходил, когда охотился в тех краях, которая называется "Мир перевернулся с ног на голову", – сказал Джек. Он посмотрел в окно, а затем, улыбнувшись, обернулся и сказал: – Что вы скажете на то, чтобы хоть раз побыть кутилами и прокатиться в наемном экипаже до самого Вулкомба? Я могу встретиться со своим призовым агентом сегодня днем, купить подарки для семьи, отправить Киллика с нашими сундуками на почтовой карете и выехать утром после завтрака.

Стивен на мгновение задумался и, тоже улыбнувшись, ответил:

– С превеликим удовольствием.

Когда морской офицер вроде Джека Обри, военный моряк до мозга костей, неделю или две проводит в море, он незаметно разрывает все свои связи с берегом (в широком смысле этого слова) и возвращается к упорядоченной, строго регламентированной, построенной на традициях жизни, где суша ограничена носом и кормой корабля, а все остальное – непрерывная водная гладь до горизонта. И это пространство, вместе со временем, отмеряемым склянками, является естественной формой его существования.

То же самое справедливо и в обратном случае: моряк, который достаточно долго пробыл на суше, особенно в местности, удаленной от моря, со временем возвращается к привычкам и даже внешности большинства других людей. Поэтому капитана Обри, возвращавшегося в Вулкомб верхом на крепкой, невозмутимой серой кобыле, легко было принять за обычного жизнерадостного деревенского джентльмена с румяным лицом, как у многих его соседей. И это было тем более примечательно, что на самом деле он не был отрезан от моря, а с первой недели после возвращения домой был очень занят на "Сюрпризе": перегнал его с небольшой командой из Шелмерстона на верфь молодого Сеппингса в Пуле, а затем отправлялся туда почти каждую среду посмотреть, как у них идут дела. Этот порядок был нарушен только однажды, когда его лошадь взбрыкнула и упала вместе с ним на скользком участке дороги близ Громвелла, – нелепое происшествие, в результате которого он сломал ключицу, а чересчур резвого мерина заменили на спокойную серую кобылу.

Сторонний наблюдатель скорее бы принял за моряка его спутника, доктора Мэтьюрина, однако причиной этого была не его внешность и не то, как он сидел на лошади (в данном случае на такой прелестной маленькой арабской кобыле, какую только можно вообразить), а старый и ужасно поношенный синий сюртук, в котором все еще можно было опознать часть униформы военно-морского хирурга и который, по словам его владельца, еще вполне можно было носить.

Они остановились на вершине холма и посмотрели вниз на Вулкомб, деревню, дом, фермы и домики, и на обширную, так и не тронутую пустошь Симмонз-Ли.

– Боже мой, – сказал Джек. – как хорошо я помню, как мы вернулись домой, а все женщины были в голубой гостиной вместе с женой священника и леди Батлер, где болтали без умолку и пили чай. Они так удивились, увидев нас, мы их застали врасплох; конечно, они обрадовались и встретили нас добрыми словами и поцелуями, но мне показалось, что только Джордж и Бригита не выглядели немного растерянными. Я почувствовал себя чужим. Я и понятия не имел, что женщины могут так хорошо ладить друг с другом, когда они одни; возможно, в женских монастырях дела обстоят примерно так.

– Возможно, так оно и есть, – сказал Стивен, который повидал их немало. – Я действительно на это надеюсь.

– Тогда они все закричали, что теперь наступил мир, ура, ура, мы всегда будем дома, и дети не будут расти такими грубыми и необузданными. Потом, конечно, была неловкая ситуация, когда за чашкой их мерзкого чая нам пришлось сказать, что нет, вовсе нет, мы отправляемся в Чили, как только починим корабль, и что за крик поднялся!

– Полагаю, что я сделал удачный ход, сказав, что нас не будет всего шесть месяцев или, возможно, год, и что правительство было к нам необычайно благосклонно.

– Да, вы поступили правильно. Но настоящий переломный момент наступил за ужином, когда я сказал, что они все, вместе с детьми, должны тоже поплыть до Мадейры, там полюбоваться островом вместе с нами неделю или две, а затем отправиться домой на пакетботе. Возможно, таким плаванием не удивишь Диану или Клариссу, но Софи вообще никогда не была за границей и очень хочет поехать. Как и дети.

– Они постоянно спрашивают у меня португальские слова и все время их повторяют. Однако, любезный, разве вы справедливы к Софи? Она так же сильно не хочет, чтобы вы пожелтели, как и вы сами, и отлично понимает, что такая служба и возможность – вероятность – отличиться является самой лучшей страховкой от этого.

– Да, конечно, теперь она это понимает, потому что я день за днем ей повторяю, что, каким бы ребячеством это ей ни казалось, поднятие адмиральского вымпела – это единственное, что сделает меня счастливым и даст мне почувствовать, что моя карьера удалась. Но я действительно верю, что эта замечательная идея о совместном плавании была крайне удачной, – возможно, она даже возникла под ее влиянием.

– Это действительно была отличная идея, – Стивен мог бы еще добавить, что Софи была уверена в том, что муж, занятый службой в южной части Тихого океана, не мог причинить вреда своей карьере в Палате общин, но это означало бы предать ее доверие, и, пока они ехали дальше, он размышлял о том, что отношение Дианы, хотя и менее заботливое, было для него более комфортным. Она была дочерью военного, и для нее участие в боевых действиях, перспектива продвижения по службе и отличия имели приоритет над всеми остальными соображениями. Когда Стивен ей сказал, что они направляются к мысу Горн, она задумалась и сказала:

– Я сейчас же попрошу кого-нибудь из жен рыбаков связать тебе толстые нижние рубашки и панталоны из небеленой шерсти.