Желтый адмирал - Патрик О'Брайан

– О, сэр, – воскликнул Джордж. – Мне совсем не страшно, можно я заберусь на самый верх мачты?

– Храни тебя Бог, – сказал Джек, смеясь. – Скоро, но не раньше, чем почувствуешь себя как дома на салинге. Вон там Сейнт-Альбанс-Хед[132], а за ним Лалворт. Мы делаем около восьми узлов и держим курс на юго-юго-запад, так что примерно к обеду ты, возможно, увидишь Олдерни[133] и, возможно, оконечность мыса Хаг во Франции.

Джордж радостно засмеялся и повторил:

– Мыс Хаг во Франции.

Когда, наконец, его удалось убедить покинуть салинг и спуститься на грот-марс и дальше вниз по вантам, он, как и его отец, съехал последние пару метров до палубы по бакштагу. Отряхнув руки, он с сияющим лицом посмотрел на Джека и сказал:

– О, сэр, я тоже буду моряком. Лучше ничего и вообразить нельзя.

Во время этого довольно продолжительного путешествия не произошло ничего, что могло бы изменить его мнение. Почти неизменный северо-восточный бриз изо дня в день нес их вперед со скоростью от семи до десяти узлов, и хотя ночью они убирали брамсели и иногда брали рифы на марселях, часто казалось, что они достигнут острова уже через неделю. И все же раз или два ветер поворачивал им навстречу, и дети с удовольствием наблюдали, как фрегат шел галсами, что выполнялось с удивительной легкостью и плавностью, потому что он был настолько маневренным, насколько это вообще возможно для корабля, и в его команде были настоящие моряки, которые плавали на нем много лет, часто в очень бурных морях.

Только однажды ветер совсем стих, но об этом почти никто не пожалел, потому что все на борту смогли понаблюдать, как группа дельфинов жадно набросилась на стаю сарганов, которая уменьшалась прямо на глазах. Затем, когда Джордж и его отец, нырнув в море из шлюпки-четверки, вернулись на корабль, они все уставились на черепаху – по-видимому, спавшую, – прямо под кормой фрегата.

– Ее же нельзя есть. О, ее же не съедят, – сказала Бригита, с тревогой посмотрев на Стивена: она любила черепах и слышала, что из них варят суп.

– О, нет, что ты, – ответил Стивен. – Это каретта, морская черепаха.

В тот вечер матросы пели и танцевали на баке, пока не сменилась вахта, и так закончился день, который, казалось, был создан для того, чтобы море навсегда завоевало сердце мальчишки. Джордж дважды поднимался на грота-салинг с Бонденом, и для полного совершенства не хватало только кита.

Но зато остров, широко раскинувшийся по эту сторону горизонта на следующее утро, стал отличной заменой киту, – остров с высокими горами посередине, покрытыми снегом, хотя здесь, внизу, даже после завтрака можно было гулять в одежде без рукавов. По левому борту, километрах в тридцати, виднелся еще один остров, а прямо по курсу – несколько длинных, узких скал, которые, как сказали матросы, назывались Дезертас. И все же, хотя в этом названии было свое очарование, они не отводили глаз от самой Мадейры, которая становилась все ближе и ближе, а ее побережье, часто с отвесными скалами, неуклонно перемещалось слева направо.

– О, как бы я хотела, чтобы Падин был здесь, – сказала Бригита. – Он очень любит скалы.

– Кто-то же должен охранять дом, когда все мужчины в отъезде, – сказал Джордж. – А Падин такой сильный, что может разорвать льва пополам. К тому же им с конюхом нужно было отогнать карету обратно домой.

"Сюрприз" прошел сквозь группу португальских корабликов[134], этих медуз с чем-то вроде гребня, выступающего высоко над поверхностью, с помощью которого они, как говорят, плывут, помогая себе ужасно ядовитыми жалящими щупальцами, свисающими глубоко вниз.

– Если бы вы оказались среди этих тварей, мастер Джордж, – сказал Джо Плейс, который плавал с Джеком по всему свету. – вы бы умерли в страшных муках, не успев и на борт вернуться живым, – Он рассмеялся и добавил: – Хуже, чем попасть к акулам, это ведь длится дольше, – И он снова усмехнулся над своей мыслью.

Но это не испортило никому настроения, ведь перед ними открылась гавань Фуншала, бухта, заполненная судами, с небольшим фортом на островной скале, а за ней показался город – белые домики, возвышающиеся один над другим на огромную высоту, среди которых зеленели пальмы, затем виноградники и поля сахарного тростника, поднимавшиеся выше и выше, к горам.

Стивен пришел на бак – женщины внизу были заняты упаковкой вещей в своей обычной, несколько раздраженной манере, – и в подзорную трубу показывал детям не только апельсины и лимоны, но и банановые деревья среди сахарного тростника, а также жителей острова, одетых в местные костюмы, очень необычные, но приятные для непривычного глаза.

Стоя у правого борта, Джек и Хардинг разглядывали корабли и суда в гавани. Здесь было немало торговых судов и очень много рыбацких лодок, но их интересовали прежде всего британские военные корабли.

– "Помона", тридцать восемь пушек, – с абсолютной уверенностью сказал Джек, ведь он сам захватил ее во время кампании на Маврикии. – Полагаю, сейчас ей командует Рэнгем.

– Да, сэр, думаю, вы правы. А за ней – "Дувр", тридцать два орудия; но теперь он используется как транспорт. Я уверен, что вы заметили английский флаг над маленьким фортом, сэр?

– Да. И над замком, что высится над городом, тоже. Похоже, мы присматриваем за этим местом для португальцев еще с тех времен, когда и мы, и они воевали с Испанией. А вон там, за бригом, два корвета, "Радуга" и "Ганимед". Нам лучше встать на якорь между берегом и "Ганимедом", так мы укроемся от волнения. Дамам ни к чему было бы промокнуть. Они бы не стали возражать и против боцманского стула, чтобы спуститься в шлюпку.

Они действительно не возражали и тихо сидели на корме катера вместе с Джеком и Стивеном, а дети втиснулись туда, где могли поместиться, при этом им было запрещено опускать руки в воду, разговаривать или баловаться; и вот они пробирались между многочисленными лодками, которые сновали туда-сюда между берегом и кораблями, перевозя воду и припасы в одном направлении, а в другом – довольных матросов с военно-морских судов, направлявшихся в увольнение и одетых в выходную форму.

Когда катер был уже в двух-трех кабельтовых от берега, Стивен прошептал Джеку:

– Мне кажется, я вижу там наших чилийских друзей.

Он оказался