Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

Но толк от его выстрела все же был. Волосы, будто живые, сперва отдернулись, а затем начали так яростно клубиться и мотаться во все стороны, будто что-то под их пеленой рвалось наружу. Мы все невольно насторожились. Толстяк зарядил новый гарпун и приготовился подплыть поближе, чтобы выстрелить снова, но в этот самый момент волосы вдруг сжались, опять ослабили хватку и исторгли из самых своих глубин мертвеца.

Человек был одет в гидрокостюм такого же фасона, как у нас, – возможно, один из трех исследователей, которые спустились в гробницу перед нами. Мельком взглянув на него, я заметил, что волосы торчали у него из носа, рта и даже глаз. По виду трупа сразу становилось ясно, что человек погиб от удушья. Он уже сильно распух от воды и выглядел просто ужасно.

От одного взгляда на него я похолодел от страха. Волосы опасны, нам нужно скорее уходить! Я хотел схватить Толстяка и потащить за собой, но, когда повернул голову, понял, что его нигде нет. Я испуганно оглянулся и только тогда заметил, что он уже успел отплыть довольно далеко и теперь махал нам оттуда кулаком.

Ну естественно, прорычал я про себя, сначала сам смотался на безопасное расстояние, а потом про нас вспомнил! Я торопливо махнул Чжану-лысану с А-Нин, и мы все поплыли за Толстяком. Видя, что Толстяк еще и выражает недовольство тем, какие мы медленные, я отвесил ему пинка. Получилось больно, и возмущенный Толстяк хотел было мне врезать в ответ, но А-Нин торопливо разняла нас и указала себе за спину. Я осознал, что сейчас спастись важнее, а разобраться с этим парнем мы сможем и наверху.

Тут у меня на руке завибрировал компьютер со встроенным манометром. Я опустил на него глаза и понял, что дело плохо: мы пробыли под водой почти полчаса и так часто дышали, что потратили в несколько раз больше воздуха, чем могли бы в нормальных условиях. Я подсчитал оставшееся время погружения и пришел в ужас. Если в ближайшее время мы ничего не обнаружим, придется как можно скорее возвращаться, иначе нам не хватит воздуха. В то же время при мысли о том, что я вот так просто вернусь на судно, даже не найдя боковую камеру из рассказов третьего дяди, я ощутил укол сожаления.

Чжан-лысан, который все это время плелся где-то сзади, вдруг схватил нас за ремни, как краб клешнями, потом скакнул вперед и вцепился еще и в Толстяка, прося всех остановиться. Глядя на его выпученные глаза, я подумал: этот человек разбирается в устройстве древних гробниц получше моего, может, нашел какую-то зацепку?

И правда: он зна́ком попросил нас следовать за ним. Толстяк нервно заскакал на месте, но он недавно так плохо себя повел, что мы все просто проигнорировали его. В итоге ему пришлось, сердито надувшись, плыть следом.

Чжан-лысан неуклюже проплыл несколько метров в обратную сторону и указал на одну из плит, немного сильнее вдавленную в стену, чем другие. Оказывается, когда Толстяк, спасаясь, бежал по стене, нечаянно наступил на нее и продавил внутрь.

Я был вне себя от радости, когда это увидел. Сравнив пространство сзади и спереди, я понял, что мы действительно находимся в самом конце длинного отрезка, а это означало, что описанный третьим дядей механизм почти наверняка находился здесь. Впрочем, как только механизм сработает, воду тут же на бешеной скорости начнет втягивать внутрь. Третий дядя с остальными тогда были в громоздких шлемах и благодаря им остались невредимы, на нас же только маски, и нет никакой гарантии, что мы в безумном круговороте не разобьем себе головы.

Оглянувшись, я обнаружил, что волосы еще далеко, и поплыл было к остальным, чтобы сообщить. Однако Чжан-лысан вдруг взял и нажал на ту самую плиту. Прежде чем я успел что-то сообразить, из-за стены в тоннель хлынул бурлящий поток пузырей.

Я понял: у нас большие проблемы. Вот уж не думал, что по способности втягивать людей в неприятности этот Чжан-лысан Толстяка переплюнет! Я даже «мать твою!» сказать не успел, как громадная сила толкнула меня в спину и жестко втиснула прямо в отверстие в стене. Поток несся по спирали, и меня тут же закрутило. Я получил возможность ощутить на собственной шкуре, что имел в виду третий дядя, когда сказал, что все его внутренности сбились в кучу где-то в боку. Мне казалось, будто меня запихнули в барабан стиральной машины и включили режим полоскания. Уже после нескольких переворотов моя голова закружилась так, что я вообще ничего не видел и не соображал.

Не знаю, сколько времени нас болтало. Когда я кое-как пришел в себя, было такое ощущение, будто все мое тело сейчас развалится на части, особенно шея, которая болела просто невыносимо. К счастью, я ее не свернул, и загубник регулятора все еще был у меня во рту. Оглядевшись, я увидел со всех сторон только темную воду. Остальные были подо мной, и их, судя по виду, тоже здорово укачало, в особенности Толстяка: он до сих пор кружился на месте, как балерун.

Приглядевшись к стенам скважины, в которую нас затянуло, я обнаружил, что она выложена белым мрамором наивысшего сорта. Раз для отделки использован такой хороший материал, это означает, что мы уже попали внутрь гробницы. Возможно, даже в то самое отверстие в полу боковой камеры, где побывал третий дядя. Я сделал пару гребков ногами и поплыл наверх. Внезапно голове стало тепло: я вынырнул на поверхность.

Вокруг было все так же темно, а слишком узкий луч прожектора мог высветить зараз лишь одну точку, так что я выключил его и, заменив ручным фонариком, внимательно осмотрел боковую камеру. По форме она представляла собой прямоугольник с острыми углами и выглядела довольно скромно: кроме карты созвездий, изображенной на потолке, никаких других украшений в камере почти не было.

Поскольку здесь также не имелось ни платформы под гроб, ни самого гроба, можно было с уверенностью сказать, что это одна из боковых камер. Я посмотрел по сторонам, но заметил только один выход – слева, через каменную арку, которые вели в длинный коридор.

Стены камеры покрывал дешевый белый раствор. Когда-то они были украшены красочными росписями, но их, к сожалению, разъела сырость, и понять, что именно на них изобразили, не представлялось возможным. Я даже не мог определить, не было ли там тех «запретных дев» с огромными животами.