Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

Все согласно кивнули.

Толстяк похлопал меня по плечу и сказал:

– В таких голых каменных коридорах всегда есть какие-нибудь ловушки. Дружище У, не посмотришь, чисто ли тут?

Я и сам понимал, что это задача как раз для меня, поэтому кивнул и направил луч фонаря на пол, который был выложен маленькими плитками. Весьма вероятно, что где-то здесь скрывалась ловушка с самострелами. Меня посетила мысль, что если третий дядя уже побывал здесь, то все ловушки – при условии их наличия – он наверняка или сломал, или заставил сработать вхолостую. Но что, если нет? Это здорово добавит хлопот. Напомнив спутникам о необходимости быть внимательнее, я поправил рюкзак за спиной и первым пошел вперед.

Самый лучший способ обезопасить себя от ловушек – передвигаться ползком или вдоль стен, но в этом коридоре у стен пролегали осветительные канавки, внутри которых царила кромешная тьма, и мы, не зная, что там, могли идти только по краю. Я велел всем уделять особое внимание ощущениям под ногами, но на самом деле сам понятия не имел, что именно должно насторожить. Здесь имела значение любая мелочь: и с какой скоростью ты ставишь ногу, и с какой силой давишь на плиту. Но знание об этом могло прийти только с опытом, которого у меня не было и взяться не могло, так что чем дальше я шел, тем явственнее чувствовал, как меня охватывает паника.

В сильном волнении я сделал чуть больше десятка шагов и весь покрылся холодной испариной. Остальные, видя, как я переживаю, тоже невольно занервничали.

– Да, похоже, труд сапера не так уж легок, – подметил Толстяк. – Эй, юный товарищ, если ты устал, может, остановимся и передохне́м?

Не имея никакого желания с ним препираться, я рявкнул:

– Тихо! Если я отвлекусь, нам всем крышка.

Я едва успел договорить, когда пол у меня под ногами внезапно дрогнул. Обернувшись, я поймал полный паники взгляд А-Нин, у которой под ногой только что просела одна из плиток.

Я только грустно вздохнул и подумал: ну все, вот и конец. И чего мне так не везет? Пока я морально готовился к тому, что сейчас меня утыкает стрелами и я стану похож на ежа, в воздухе раздался свист, и болт самострела пролетел прямо у уха А-Нин. Прежде чем я успел что-то сообразить, в нее полетела вторая стрела, на этот раз в грудь. Взгляд А-Нин вдруг неуловимо изменился: она в мгновение ока развернулась и, выбросив вперед руку, поймала стрелу прямо в воздухе. Все это произошло за доли секунды – я не видел даже ее тени.

Ловкость и мастерство девушки поразили меня до глубины души, но времени на удивление и восхищение не было. Чувствуя, как заходил ходуном пол у меня под ногами, я торопливо закричал:

– Пригнитесь! Здесь потайные самострелы!

В меня уже летело больше десятка стрел, и я поспешно пригнул голову, уклоняясь от одной из них. В тот самый момент краем глаза я заметил, как из фарфоровой вазы выбралось нечто, с головы до ног заросшее белой шерстью, и стремительно юркнуло в левую дверь. Я хотел было крикнуть, но мою грудь вдруг пронзило болью. Опустив голову, я понял, что в какой-то момент в меня успели вонзиться сразу две стрелы и их наконечники, судя по всему, вошли под кожу на два-три цуня[70].

21. Стрелы

Я увидел, что наконечники почти целиком вошли в мое тело, и ощутил в груди острую боль. Меня наполнил неконтролируемый животный ужас, я отказывался верить в произошедшее. Я так молод, девушку еще ни разу за руку не взял! Неужели вот так и погибну в какой-то безымянной гробнице? Умру здесь – и меня даже несколько веков спустя никто не найдет. Такой финал был слишком уж трагичен.

Стрелы продолжали дождем сыпаться на нас. Понятия не имею, что за оружие их выпускало, но оно работало просто с умопомрачительной скоростью, и уклониться было невозможно. Толстяк, используя рюкзак вместо щита, бросился вперед, закрыв нас от нескольких стрел. Я взглянул на его спину и невольно ахнул: из нее уже торчало больше дюжины болтов, и теперь Толстяк напоминал здоровенную курильницу, утыканную палочками благовоний. В теории он должен был рухнуть замертво, но почему-то продолжал вести себя так, будто вообще не испытывал боли. Я вспомнил, что часто видел в романах описания утыканных стрелами людей. Теперь же у меня была возможность полюбоваться этим зрелищем вживую, но в такой ситуации хотелось лишь ругаться на чем свет стоит.

Меня внезапно схватили за одежду и поволокли вперед. Я, побледнев, испуганно обернулся и увидел А-Нин – ее глаза были полны такого страшного холода, что я почуял неладное и стал вырываться. Поняв, что я хочу сбежать, она безжалостно толкнула меня коленом в поясницу. Боль от удара была гораздо сильнее, чем от двух стрел в груди: я весь обмяк и на какое-то время вообще лишился способности шевелиться. А-Нин тем временем молча волокла меня дальше по коридору к парадным дверям посередине. Меня использовали как щит, у меня в плече, в животе и в груди торчало еще по одной стреле. Мне было так больно, что я едва не терял сознание!

А я еще не верил в поговорку о том, что самое злое сердце – женское, даже не думал, что женщины и впрямь такие жестокие. Еще недавно эта девушка выглядела такой слабой и напуганной. Кто мог предположить, что она внезапно схватит меня и использует вместо живого щита против дождя стрел?

Естественно, оказывать ей подобную услугу я не собирался, поэтому начал изворачиваться из последних сил. Девушка особенной силой не обладала, так что я легко вырвался из ее хватки и нырнул в канавку с лампами у стены. Потеряв свой заслон, А-Нин одним стремительным рывком уклонилась от десятка стрел разом, затем обернулась и одарила меня свирепым взглядом. Я про себя заорал: и у тебя еще хватает наглости так на меня смотреть?!

С громким воплем я ринулся было к ней, но А-Нин только криво усмехнулась. Она кувырком откатилась к стене, высоко подпрыгнула, оттолкнулась ногами от стены и с быстротой молнии перелетела через остаток коридора в безопасную зону. Все это она проделала с невероятной ловкостью и очень быстро, буквально в мгновение ока.

Видя, что в нее не попала ни одна стрела, я со злости ударил по полу кулаком. А-Нин обернулась, взглянула на меня и неожиданно послала язвительный