Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

Я мысленно с ним согласился, но сам колебался, стоит ли рассказывать историю третьего дяди. В основном меня напрягало то, что история была чересчур туманная и к тому же затрагивала Молчуна, а я пока не понимал его позицию. Вдруг скажу что-нибудь не то и все усложнится еще больше? Поразмыслив, я все-таки решился рассказать о случившемся, но укороченную версию, без некоторых деталей.

Прервав вздохи и ахи Толстяка, я попросил обоих присесть и пересказал некоторые события из тех, что случились с третьим дядей. Толстяк постоянно меня перебивал и не давал нормально рассказать, так что я все сильнее укорачивал свой рассказ. Под конец Толстяк раскричался:

– Вот тварь! Так много знал и ничего нам не сказал, зараза! Полюбуйся: теперь мы благодаря тебе застряли тут между жизнью и смертью!

Молчун, который все это время не произносил ни слова и внимательно слушал, схватил меня за руку и спросил:

– Что тогда сказал твой третий дядя? Повтори!

Глядя на его серьезное лицо, я, запинаясь, ответил:

– Он… он с-сказал «лифт»[71].

Молчун многозначительно протянул «о-о-о», а потом улыбнулся и сказал:

– Так вот в чем дело…

23. Продолжение разгадки

Поднявшись, Молчун подошел к проходу, ведущему в коридор, ощупал косяк и произнес:

– Здесь и правда есть механизм, притом совсем простой, такой может обмануть разве что ребенка. Именно поэтому твоему третьему дяде понадобилось двадцать лет, чтобы разгадать этот трюк.

Видя, что Молчун, кажется, разгадал, Толстяк потребовал:

– Братец, если что-то понял – рассказывай скорее, не томи! Я ж от любопытства помру!

– Приведу пример, и все сразу станет ясно, – начал объяснять Молчун. – Допустим, у нас есть двухэтажный дом, и на каждом этаже имеется по комнате. Если ты выйдешь из комнаты на втором этаже, а я в это время построю под первым этажом еще один, то, когда ты вернешься в комнату на втором, на самом деле окажешься на третьем этаже, а первый этаж станет вторым.

Он привел вполне неплохой пример, но Толстяк пребывал в полном недоумении. Он растопырил два пальца и стал пытаться это осмыслить:

– Первый – второй, второй – первый, первый, потом второй, а первый… Первый, второй, третий… Что за ерунда? Я только больше запутался!

Зато я мигом все понял. Так вот что дядя имел в виду, когда крикнул «лифт»! Видимо, он нашел разгадку и выкрикнул первое слово, которое пришло ему в голову. Я невольно испустил потрясенный вздох. Это и впрямь оказалось совершенно неожиданно, но в то же время довольно логично. Да и конструкция была не особенно сложной, таким фокусом разве что ребенка обманешь.

Видя, что Толстяк так ничего и не понял, я объяснил ему еще разок. Когда до него наконец дошло, он резко потерял к происходящему интерес и протянул:

– Вот оно что. И правда просто. Я-то думал, тут кроется тайна посерьезнее, а оказалось, ничего особенного.

Мне же стало стыдно, потому что я вообще-то учился на архитектурном и со своими знаниями в этой сфере должен был сразу разгадать тайну пропавшей камеры, но не додумался. Позор мне. Судя по всему, во всяком деле имеет смысл сперва проверять самые примитивные теории.

Лицо Молчуна все еще оставалось каким-то напряженным. Тщательно осмотрев дверной проем, он подошел к круглому отверстию в полу и всмотрелся в воду. Видимо, осталось нечто, что он не смог понять.

– В чем дело? – спросил я. – Что-то не так?

Он кивнул и ответил:

– Есть одно крупное противоречие между рассказом третьего дяди и нашей ситуацией. Ты понял какое?

Я с недоумением уставился на него. На самом деле я тоже давно почувствовал нестыковку, но не сообразил, где именно она притаилась.

– Твой третий дядя спал внутри камеры и не выходил в коридор, – пояснил Молчун. – Вне зависимости от движения камер он должен был проснуться в том же самом помещении. Почему же у него камера тоже изменилась?

Меня наконец накрыло озарение: да, и правда!

– Кроме того, боковые камеры в гробницах всегда парные, их никогда не строили поодиночке, – продолжал он. – По-хорошему, прямо напротив должна быть еще одна.

Мы вышли в коридор и посветили фонарями на стену напротив, но увидели только белые мраморные плиты, никакого дверного проема. Молчун прижался к стене ухом, вытянул два своих длинных пальца и принялся медленно водить ими по швам между плитами. Минут десять спустя он вернулся к нам и покачал головой – похоже, там на самом деле была только сплошная каменная стена.

Утомленный долгим ожиданием Толстяк зевнул и сказал:

– Да забейте вы на эти боковые камеры, путь наружу-то мы так и не нашли. Ну, узнаем мы, как тут все устроено, и что? Все равно умрем.

Толстяк был прав. Я вздохнул и подумал: и как же третьему дяде удалось выбраться, да еще дважды? Как же он это сделал? Во второй раз баллона при нем тоже не было. Неужели он просто задержал дыхание и на одном вдохе дотянул до поверхности?

Я точно знал о приключениях дяди не все, потому что старый хитрец решил мне не рассказывать. Эх, дядя, дядя, знал бы ты, что всего парочка зажиленных фраз может похоронить твоего племянника в гробнице на глубине более десятка метров под морским дном!

Оба моих спутника молчали – видимо, обдумывали сложившуюся ситуацию. Я тоже погрузился в раздумья. Итак, на самом деле выбраться из этой гробницы можно всего несколькими способами. Первый – вернуться тем же путем, каким пришли, но это, разумеется, невозможно, легкие у нас все-таки не как у дельфинов. Второй – отыскать секретный тоннель, по которому гробницу покидали строители, но если в захоронениях на суше это еще имело смысл, то в подводных едва ли, ведь такие гробницы сооружались на огромных кораблях, которые потом затапливали, так что, даже если мы отыщем тоннель, он все равно приведет нас в открытую воду, самую удобную среду для изоляции энергетической инь-ян системы гробницы. Третий, самый дебильный – просто продолбить себе путь наружу. Подняв голову к потолку, я взглянул на многослойные нагромождения кирпича и невольно вздохнул. Если нам удастся подкопаться, времени эта трудоемкая работа займет уйму.

Я попытался представить себе устройство подводной гробницы и понять, что, согласно самым базовым архитектурным принципам, может находиться над потолком. Одно было ясно сразу: только из кирпичей возвести не пропускающие воду стены было бы невозможно, так что швы между ними совершенно точно промазаны белым раствором, сверху наверняка лежат деревянные доски,